Читаем Волшебники полностью

Он положил бумажник на стойку и с минуту его созерцал, потом достал из-за пояса волшебную палочку, пропел несколько слов и дважды ударил по бумажнику толстым концом палочки. После этого он перевернул инструмент, громко и внятно произнес: «Exaultet Magnificat!» — и легонько стукнул по бумажнику острым концом палочки.

Бумажник распахнулся, и бумажки, визитки и монетки посыпались из него по всей стойке, а некоторые полетели на пол. Я старательно собрал все, что смог, и осмотрел это.

В куче оказалось несколько купюр по одному, три и десять долларов и одна — двадцать пять долларов;[27] половинка билета из Чикаго в Сан-Франциско — на обратную дорогу, — действующая в течение года с даты приобретения, то есть с прошлой пятницы; водительские права, выданные в штате Иллинойс, с допуском к управлению электрическим и паровым транспортом, и удостоверение члена Американского любительского общества заклинателей.

— Он был одним из ваших, — сказал я Стрюку, подтолкнув удостоверение в его сторону.

Он перевернул его и щелкнул по нему ногтем.

— Ловкость рук, — сказал он. — Фокусы с картами, монетами, ящиками.

— Что за фокусы с ящиками?

Стрюк пожал плечами:

— В ящик залезает девушка, фокусник вращает ящик, открывает его, а девушки там нет. Никакого волшебства, просто ловкий иллюзион.

— Представления для мюзик-холлов, получается? — спросил я.

— Вот именно, — согласился Стрюк. — Некоторые из их фокусов имитируют действие силы, но при этом они все равно остаются лишь фокусами.

К нам присоединился шеф Годфри.

— Сенатор будет здесь через минуту, — сказал он нам. — А что там остается лишь фокусами?

Я пояснил.

— Так у этих «заклинателей» нет никакой силы? — спросил Годфри.

— У некоторых есть, — ответил Стрюк. — Как вы знаете, силы приходят в разных обличьях и отчасти зависят от внутреннего духа, который до сих пор не доступен нашему пониманию, а отчасти — от обученности и опыта адепта или же от ордена, членом которого он является. Иногда волшебник, располагающий лишь одной, притом ограниченной, силой, может прибегнуть к некоторым трюкам «заклинателей», чтобы приобрести известность и показаться более сильным, чем в действительности.

Шеф Годфри покачал головой:

— Какой обман.

— Да, это печально, — согласился Стрюк. — Не желаете ли посмотреть карточный фокус?

— Пожалуй, нет, — ответил Годфри.

Из служебных помещений к нам уже спешил дежурный, а за ним, отставая на несколько шагов, — управляющий Пирсон.

— Они не знают, как это произошло, — выпалил дежурный. — Это очень странно.

— Что — это? — спросил я.

— Багажа мистера Лундта нет в камере хранения!

— Неужели? — спросил Стрюк. — Крайне любопытно! А кто его взял?

— Никто не знает, — ответил дежурный, устало опуская руки на стойку. — Жетон, который мы выдаем при сдаче багажа на хранение, был возвращен, но никто не может вспомнить, что принимал его или как выдавал багаж мистера Лундта.

— А как он выглядел? — спросил я.

— Это небольшой медный кружок, на котором выдавлен номер, — ответил дежурный.

— Как выглядел багаж? — уточнил вопрос Стрюк.

— А, — дежурный показал руками размер, — примерно вот такой ширины. Это был чемодан, как я помню. Прямоугольный, с медными… ну, знаете… с медными застежками и прочими штучками. Вроде пароходного кофра, но поменьше.

— Так что же, чемодан вот такой ширины, — Стрюк показал руками, — просто взял и исчез?

— Возможно, ночной дежурный… — начал Пирсон. За стойкой зазвенел маленький колокольчик, и тут Пирсон подскочил. — Звонок! — воскликнул он. — Это швейцар. Значит, уже прибыло такси сенатора Лэнгфорда. Я должен за всем присмотреть. — На его лице появилось выражение глубокой озабоченности, и он вышел из-за стойки и поспешил прочь.

Минут через пять в фойе появились сенатор, его жена, три или четыре помощника, а также целая толпа копов, а перед ними, спиной вперед, шел Пирсон, нервно жестикулировавший и что-то говоривший сенатору. Позади показалась большая багажная тележка с огромным количеством чемоданов, саквояжей и коробок. Ее толкали двое коридорных, а за ней шагал крупный мужчина, по виду похожий на полицейского. По его теплой одежде было ясно, что он прибыл из Чикаго вместе с сенатором.

Половина вошедших села в первый лифт, половина — во второй, а багажная тележка и сопровождавший ее эскорт поехали в третьем.

— Думаю, они готовятся заплатить выкуп, — сказал я. — И деньги находятся в багаже на той тележке.

— В их багаже, несомненно, имеется нечто ценное, — согласился Стрюк.

Мелиса тихо всхлипнула. Стрюк положил ей руку на плечо и сказал:

— Держись.

— За этими людьми следует… темнота, — сказала она. — Я никогда прежде не ощущала ничего подобного.

— А она не исходила от тележки с багажом? — спросил Стрюк.

— Возможно, — ответила она. — Но я не уверена. Она была вроде пустоты… не знаю, как описать. Неприятная штука.

— Сенатор желает немедленно видеть вас, — сказал Стрюку шеф Годфри. — Давайте подниматься.

— Дадим им несколько минут, чтобы расположиться в номере, — ответил Стрюк.

— Не думаю, что сенатор Лэнгфорд захочет устраиваться поудобнее, — заметил я.

Стрюк вздохнул: