Читаем Волшебники полностью

Я возвращаюсь и снова смотрю. Никак не могу точно определить, что же я видел. Нечто. Наглядевшись на такое количество сельди, на которое насмотрелся я, вы безошибочно сможете сказать, мол, с бочонком что-то неладно, даже если сразу не поймете, в чем именно проблема. Вроде не похоже ни на какую из форм скрытой порчи. Это не склизкая черная гниль, и не пушистая серая плесень, и не прогоркшее масло, и не дохлая крыса в рассоле или что-нибудь в таком духе. Но что-то все-таки есть. Надо сделать паузу, собраться с мыслями и попытаться подумать — в первый раз за уже не помню сколько времени. В бочонке с сельдью можно обнаружить целую уйму всякой всячины, которая не попадает под действие пункта 344/7с. Например, уплотнительное сияние — это если маг (какой-нибудь жалкий изгой вроде меня), накладывавший заклинание печати, чтобы содержимое бочонка сохранялось свежим, оказался чуток неуклюжим и не рассчитал силу. Сияние не причиняет никакого вреда, только верхний дюйм рассола слегка светится, а иногда в нем плавают искрящиеся частички. Номер 344/7с не касается уплотняющего сияния, и речь не о нем. Еще есть попутчики — маленькие безобидные сверхъестественные существа, например водные или песчаные духи, которые путешествуют, прячась в бочонках. Присутствие попутчиков — это не так уж и плохо, оно имеет благоприятный консервирующий эффект, а некоторые полагают, что оно даже придает сельди легкий копченый привкус. Есть еще заклинания для увеличения веса и наговоры для увеличения объема создающие иллюзию того, что бочонок целиком наполнен; и те и другие нарушают этику и закон, но в пункт 344/7с их не вписали, и они меня не интересуют.

Итак, методом исключения я вычеркнул скрытую порчу, а сверхъестественная инвазия невероятно редка, и мне не верится, что это может быть она. Человек разумный, которого ждут еще несколько тысяч непроверенных бочонков, сказал бы: «Да пошло оно все» — и продолжил бы работу. Но разумный человек не грезит о борьбе со злом, и, вероятно, ему никогда не приходилось огибать на пароме мыс Удачи. Поэтому я возвращаюсь и снова смотрю.

Ничего из вышеперечисленного. Нет ни сияния, ни светящегося синего пара в рассоле, ни аномальных отклонений в весе или объеме. В общем, если я примусь перечислять все, чем оно могло бы быть, то проторчу на складе всю ночь. Лучше попробовать выяснить, не является ли оно той единственной опасностью, которую я должен обнаружить, и если нет, то двигаться дальше, к следующему бочонку. Сложность в том, что обнаружение неспецифического зла едва ли точная наука. У него нет никаких характерных симптомов, или индивидуальных особенностей, или… Оно вторгается в мою голову как удар молотком. Раньше я никогда не встречал ничего подобного, но узнаю его сразу. Оно хочет быть замеченным. Прячутся оба, и жертва и хищник, но только про хищника говорят, что он сидит в засаде.

Довольно долго оно держит меня, будто в тисках. Единственное, в чем на Их счет соглашаются тесные авторитеты: когда вы Их видите, Они завораживают. Вы ощущаете вовсе не ужас, страх, отвращение или злость. Первая неконтролируемо сильная реакция — изумление: я никогда прежде не видел ничего подобного. Даже форма этой штуковины не похожа ни на какую другую, известную нам; цвет особенный и удивительный; оно слегка жужжит и потрескивает, излучая какую-то поразительную энергию; зрелище невероятно красивое. Ничего нет на свете более прекрасного на вид, чем Они. Вы четко понимаете, с чем столкнулись, но почему-то все, что вы о Них знаете, перестает иметь значение. В книгах пишут, что некоторые люди по неосторожности поклонялись Им, как богам, — хотя в принципе не очень долго.

Вот что говорят ученые, и они правы. Это существо высшего порядка; оно удивительно и красиво; оно совершенно, невероятно сложно и одновременно просто. Все, что мне хочется делать, — это стоять и дивиться на него и на то, что такие существа вообще появляются в нашем маленьком пошлом мире. Оно настолько другое, что, как только вы его увидели, вы будто… — ну вот опять я подбираю слова, как первоклассник, — будто вы до этого были слепы и внезапно прозрели. Просто находясь рядом с ним, я мог бы наконец понять все то, что было неподвластно пониманию раньше. Я постоянно спрашиваю: «Почему?» — и вот он ответ. Прямо передо мной.