Читаем Волшебник полностью

– Разумеется, – ответила Катя. – В Нью-Йорке тебе было чем занять голову.

– А сейчас как раз пришло время встать с озабоченным видом и удалиться в кабинет, – сказала Элизабет.

– Ты права, дитя мое.

– Мы уберем со стола, а остальное обсудим завтра утром.

– Однако как тебя изменила помолвка, – улыбнулся Томас. – Я-то думал, это Эрика у нас любит командовать.

– У всех бывает свой звездный час. Уверена, Моника еще себя покажет.

– Я надеялся, ты защитишь меня от них, – со вздохом промолвил Томас.

Элизабет встала и отвесила ему ироничный поклон.

– Думаешь, именно ради этого я родилась на свет? – спросила она и вышла их комнаты, прежде чем Томас успел ответить.

– Старый козел! – выпалил Томас, убедившись, что дочь его не слышит.

– Когда мы втроем отправились на прогулку, Боргезе почти не раскрывал рта, – сказала Катя.

– И что это значит?

– Ничего не значит. Он что-то бормотал и жаловался на холод.

– И это тоже наверняка что-то значит.

Катя улыбнулась:

– Я намерена одарить его сердитым взглядом, когда он появится в следующий раз.

– Если он будет искать меня, я в кабинете, – сказал Томас.

Он встал.

– Элизабет пришлось нелегко, – сказала Катя. – Мы столько раз переезжали. Для нее это потерянные годы.

– Она не вышла бы за старика, сложись все иначе и останься мы в Мюнхене, – ответил Томас. – Нашла бы кого-нибудь своих лет.

Томас почти надеялся, что Катя оспорит его утверждение, что Боргезе – старик, но она лишь согласилась с этим печальным фактом.

– Мы же ничего не может с этим поделать? – спросил он.

– Ничего, – ответила она.

Когда он готовился отойти ко сну, в комнату вошла Катя.

– Я еще не все тебе рассказала, – начала она.

– Как, это еще не все?

– Все. Я про Элизабет. Я верю, что она обретет счастье в своем новом статусе.

– Нам следовало сказать ей, что мы встретим ее с таким радушием, что ей придется передумать и вернуться к нам.

– Она к нам не вернется.

Томас улыбнулся и вздохнул.

– А еще я получила письмо от Клауса, – сказала Катя.

– Откуда?

– Думаю, он отослал его перед отплытием. В нем ничего нельзя разобрать. Вероятно, письмо было написано в спешке, но я забеспокоилась.

– В его возрасте я писал по четыре часа с утра, наскоро обедал и отправлялся на прогулку.

– Он лишился родины.

– Все мы лишились родины.

– Мы должны вести себя с ним помягче.

– Эрика тоже тебе написала?

– Она просто передает свои наилучшие пожелания.

– Эрика за ним присмотрит.

Катя закрыла рот и сжала челюсть. Томас знал, что эту манеру она переняла от отца.

– Когда он приедет, мы должны вести себя с ним помягче, – повторила Катя.

Затем она нежно поцеловала Томаса, пожелала ему спокойной ночи и вернулась к себе.

После завтрака они с Катей занимались фразовыми глаголами. Катя заранее выписала по одному глаголу на листе бумаги, помещая на оборотной стороне пример. Она устроила Томасу экзамен, наугад вынимая листы из стопки.

– Put up with.

– I cannot put up with Agnes Meyer.

– Put on.

– I will put on my new coat.

– Go over.

– I will go over my new novel one more time.

– Get over.

– I cannot get over the news that Elizabeth is marrying Borgese.

– Give up.

– I will soon give up to be pleasant to anyone in Princeton[4].

– «Give up» означает «бросить, отказаться»!

– А ты уверена?

Томасу было назначено явиться в визовый департамент, и Катя нарисовала ему схему, чтобы он нашел нужное здание. Она предложила пойти вместе с ним, но Томас заверил ее, что сам со всем справится. Ему казалось, что немецкий писатель с женой, говорящие по-английски с сильным акцентом, произведут куда менее благоприятное впечатление, чем одинокий писатель, каких-нибудь десять лет назад получивший Нобелевскую премию по литературе. К тому же он чувствовал, что Катины отважные попытки самостоятельно освоить миграционные правила могут не понравиться принстонским чиновникам, а к тому, кто понятия не имеет о том, как действует закон, они отнесутся с большей симпатией.

Томас был уверен, что строго следовал Катиным инструкциям, однако вскоре обнаружил себя в центре кампуса: он шагал в направлении Нассау-стрит, в то время как должен был идти в противоположную сторону. Теперь он наверняка опоздает к назначенному времени. Томас попросил помощи у встречного студента, и тот направил его вниз по склону мимо спортзала и бассейна.

Услышав через открытое окно резкий вскрик и гулкий довольный возглас, который издал вошедший в воду пловец, Томас вспомнил, как Клаус рассказывал ему, что студенты плавают в бассейне голышом. И теперь, торопливо шагая мимо, Томас воображал, как молодые люди выгибают спину, поднимают руки и слегка разводят ноги перед прыжком. Другие молодые люди вылезали из воды, демонстрируя мышцы ног и ягодиц.

Пожилому немецкому профессору нечего было делать среди юных пловцов и даже задумываться о них дольше положенного. Тем не менее, шагая мимо бассейна, Томас воображал, как плывет по дорожке и оборачивается, чтобы полюбоваться группой обнаженных студентов, готовящихся к прыжку.