Читаем Волшебник полностью

Все вокруг отзывались о Лос-Анджелесе с одобрением. Генрих с Нелли без труда сняли дом и арендовали автомобиль. «Уорнер бразерс» не выказывала интереса к его идеям, но Генрих писал, что порой ему кажется, будто он попал в рай.

– В том, что там осело так много немцев, есть и преимущества, и недостатки, – заметила Катя, – но я сумею разобраться с наиболее назойливыми экземплярами.

– Да все они одинаковые, – сказал Томас.

– Уж не хуже наших мюнхенских соседей!

Томас удивился, получив короткую записку от Юджина Мейера, который просил встретиться с ним в клубе «Никербокер» в Нью-Йорке, предварительно согласовав время встречи с его секретарем. Когда Томас с Катей бывали в гостях у Мейеров, Юджин оставался в тени жены. С Томасом они обсуждали только неудобное расписание поездов между Нью-Йорком и Принстоном, а также между Вашингтоном и Нью-Йорком. И даже по этому банальному вопросу сказать Юджину было особенно нечего.

В условленное время Томас прибыл в клуб, и его провели в большое светлое помещение, уставленное диванами и креслами. Поначалу он решил, что в комнате пусто, но вскоре заметил Юджина, скромно сидевшего в уголке. Юджин встал и тихо сказал:

– Наверное, мне следовало навестить вас в Принстоне. Но я решил, что там мы будет слишком на виду.

Томас кивнул, воздержавшись от замечания, что, в отличие от него, Юджина в Принстоне никто бы и не заметил.

– Меня просили с вами переговорить, – начал Юджин и замолчал в ожидании его реакции.

– Кто? – спросил Томас.

– Не могу сказать.

Томасу захотелось, чтобы здесь была Агнес Мейер, которая убедила бы мужа не быть таким скрытным.

– Вам придется принять на веру, что я представляю весьма влиятельных людей, – добавил Мейер.

Они молча сидели, пока официант расставлял чашки.

– Эти люди хотят довести до вас, что в конечном итоге Соединенные Штаты намерены вступить в войну. Однако общественное мнение и конгресс против. Самые голосистые заявляют, что Америка должна держаться подальше от войны. Поэтому не стоит излишне возбуждать общество и раздражать конгресс. План закрытия границ для беженцев – это не спонтанное решение, а часть стратегии. А стратегия состоит в том, чтобы вступить в войну в правильное время и перетянуть общество, которое не одобряет наплыва беженцев, на свою сторону. Мы ожидаем, что Соединенные Штаты будут спровоцированы. Это может не сработать, но план таков. И меньше всего нам нужны как протесты против политики в отношении беженцев, так и горячие призывы к войне.

Томас видел, что Юджин излагает свои мысли прямо, без смущения и экивоков. Интересно, диктует ли он передовицы «Нью-Йорк таймс» тем же монотонным голосом?

– Вы хотите, чтобы до поры до времени я молчал? – спросил Томас.

– Они хотят, чтобы вы стали частью стратегии.

– Почему я должен так поступать?

– С вами считаются. Вы выступаете на публике, даете интервью, люди к вам прислушиваются. Я не присутствовал на ваших выступлениях, но моя жена утверждает, что вы высказываетесь совершенно определенно по двум вопросам. Первое: мы должны победить Гитлера. Второе: демократия в Германии должна быть восстановлена. Вы имеете влияние на американскую аудиторию. Поэтому мы хотим, чтобы вы знали, какова наша стратегия.

– Спасибо, что предупредили.

– Вы могли бы стать главой правительства новой Германии. Но не мое дело сообщать вам об этом.

– Я всего лишь бедный писатель.

– Это не так. Вы стали публичной фигурой. И вам не следует об этом забывать. Вы, как никто другой, представляете будущее. Вы не чета Брехту или вашему брату. Согласитесь, трудно представить в этом качестве вашего сына.

Томас улыбнулся:

– Вы правы.

– Вы не должны молчать, просто держите в уме общую линию. Никто не заставляет вас вмешиваться в политику или призывать Америку вступить в войну. Все, о чем мы просим, – не забывать, что существует стратегия.

– Это пожелание исходит от президента?

– Мистеру Рузвельту хотелось бы, чтобы вы с женой нанесли ему повторный визит. Детали сейчас утрясаются. Он будет проинформирован, что вы в курсе, поэтому не станет повторять того, что сказал я. Кстати, все просьбы, которые вы передали через мою жену, были рассмотрены и по возможности удовлетворены.

– Немецкие эмигранты, включая моего брата, испытывают трудности в Голливуде. Говорят, что их контракты не будут продлены. Можно ли как-то на это повлиять?

– Мы и Вашингтон-то контролируем с трудом. У нас нет такого влияния в Голливуде.

– Совсем никакого?

– Есть небольшое. Моя жена устроила вашему брату контракт с «Уорнер бразерс», это было ново и патриотично, но она не может требовать его продления. В тот раз ей пришлось употребить все свое влияние. Второй раз этот трюк не пройдет. Это бизнес.

– Нельзя ли хотя бы намекнуть? Возможно…

– Нельзя. Я этого делать не стану.

Впервые с начала разговора Томас видел жесткость Юджина Мейера, которую до сей поры тот скрывал. Смотреть на то, как осторожность и деликатность на лице магната уступают место властной гримасе, было почти наслаждением. Возможно, вместо того, чтобы упоминать «Уорнер бразерс», ему следовало попросить за Мими с Гоши? Но было поздно.