«При вскрытии из человека, точнее, из его тела, можно извлечь, к примеру, легкие. Или почки, – подумал Артем. – Никто потом не узнает, куда и с какой целью ушли внутренние органы покойника».

Подумав, он набрал номер Аллы. Она ответила сразу, и ее голос очень даже не понравился Павлову. Девушка говорила медленно и отстраненно, словно мыслями была где-то на другой планете.

– Спасибо за оперативность, договор получил, – похвалил он Аллу и осторожно поинтересовался: – У тебя что-то случилось?

– Нет, – помолчав, ответила она и тут же поправилась: – Хотя да, случилось.

Артем спокойно ждал продолжения, не желал торопить ее.

– Все те люди, за которыми я ухаживала, бесследно пропали или умерли, – наконец-то бесцветным голосом произнесла Алла. – Ты ожидал этого, Артем, когда задал мне вопрос о моих подопечных тогда, у себя дома?

– Да, – не стал скрывать Павлов.

– Что ты знаешь? Ты ведешь какое-то расследование? – с трудом владея собой, спросила Алла. – Я чувствую себя полной дурой. Вокруг меня происходят какие-то невероятные и совершенно ужасные вещи!

– Я все расскажу тебе, только чуть позже, – мягко сказал адвокат. – Можно задать тебе вопрос?

– Пожалуйста.

– Как вы в фонде выбираете себе подопечных?

Алла задумалась, приводя свои мысли в порядок, потом ответила:

– У нас много групп и бригад, которые возглавляют специальные сотрудники. Их называют старшими или бригадирами. Они закрепляют за каждым волонтером конкретного человека. В общем-то, допускается и инициатива, хотя в рамках работы фонда наш выбор не всегда одобряется. В свое личное время – милости просим, хоть за целым хосписом присматривай.

– Ухаживала ли ты за пожилыми людьми?

– Нет.

– А твои коллеги?

Алла долго не отвечала, затем сказала дрогнувшим голосом:

– Я не помню, Артем. Кажется, нет.

– Вы рекомендуете своим пациентам безвозмездно пройти какие-то обследования? В частности в «МедКР?» – снова спросил Павлов.

– Да. Ведь там современное оборудование, и все это абсолютно бесплатно, – объяснила девушка, но прежней уверенности в ее голосе не чувствовалось. – Артем, что происходит?

– Думаю, тебе нужно держаться подальше от этой благотворительной организации, – произнес Павлов. – Да и от клиники «МедКР» тоже.

– Я не верю, что наш фонд может причинить кому-то зло, – с горечью сказала девушка. – Да и Коробова я знаю давно. При чем тут наша организация?

– Ваш фонд финансирует больницу, в которой делают незаконные операции, Алла. Люди гибнут там по совершенно непонятным причинам, – тихо, но решительно проговорил Павлов. – Вспомни Женю. Почему ее так быстро кремировали?

– Ты говоришь страшные вещи, – пролепетала девушка. – Нет, я не верю тебе!

– Аллочка, я вполне понимаю твои чувства, – терпеливо проговорил Артем. – Но ты убедишься в том, что я говорю правду, когда у меня будут факты. Это произойдет очень скоро. Сегодня утром кто-то положил на капот моей машины убитую собаку. У меня есть все основания подозревать, что к этому причастны люди, имеющие отношение к клинике «МедКР». Они знают, что я начал ворошить их гнездо. Как ты думаешь, стал бы я тратить свое время лишь на то, чтобы слепить из вашего фонда монстра? Для чего мне заставлять тебя менять свое мнение о Коробове? – Ему показалось, что он услышал всхлип. – Прошу, сними розовые очки. Вас просто используют, – сказал Артем. – Я все тебе объясню, обещаю.

– Я не хочу ничего слышать! – со слезами в голосе выкрикнула Алла и выключила телефон.

Лицо адвоката теперь казалось высеченным из камня. Как бы то ни было, рано или поздно он сообщил бы это Алле. Артем хотел перезвонить девушке, но в последнюю секунду передумал. Сейчас не самое подходящее время и место для подобных объяснений.

Наконец на трассе стало свободнее, и его нога утопила в пол педаль газа.

Трудное решение

Дверь палаты неслышно отворилась, и внутрь шагнула Глорис. При виде супруги лицо Джеймса озарилось улыбкой.

– Ты хорошо сегодня выглядишь, – сказала она, погладив его руку.

– Я и чувствуя себя намного лучше. Привет, Глорис!

– Привет, родной! – Женщина присела на стул возле койки и проговорила: – Врач сообщил мне, что завтра ты можешь покинуть клинику.

Джеймс кивнул и заявил:

– Мне до смерти надоело тут валяться.

– Что мы будем делать, Джеймс? – спросила Глорис.

Только сейчас он заметил, как изменилась его жена. Несмотря на регулярные подтяжки лица, омолаживающие кремы и профессионально наложенный макияж, даже с первого взгляда было видно, как она постарела за эти дни. В глазах Глорис все реже и реже вспыхивали огоньки надежды.

– Я должен сегодня дать ответ по поводу операции, – признался Джеймс. – У меня два варианта. Оставить все как есть или искать новое сердце.

– Оставлять все как есть нельзя, – твердо сказала Глорис. – Я не собираюсь смотреть, как из тебя медленно уходит жизнь. Ты мне нужен.

– Я тоже этого не хочу. Но пересадка сердца, Глорис, это не замена масляного фильтра в нашем «Линкольне».