Читаем Вольные города полностью

Передовые сотни ордынской выручки скакали на взмыленных лошадях, не оберегаясь, не выставив боковых дозоров и без раз­ведки. Сокол пропустил их, не трогая, он знал, что основное ядро конницы идет поодаль. Передовую тысячу можно было отдать ва­тажникам Микени, если, даже увидев бой с основными силами, она не возвратится. Ядро ордынцев появилось после полудня. Ког­да сотни поравнялись с курганами, по ним из засады ударил из пищалей и мушкетов Ивашка. Всадники скакали сломя голову, и, когда передние ряды смешались в кучу, с налета врезались идущие вслед сотни: началась свалка. Пешие ватажники, не выходя из ук­рытий, поливали ордынцев дождем стрел, палили из огнестрель­ного оружия, нанося врагу большой урон. Всего, как предполагал Микеня, шло около пяти тысяч, задние темники, увидев свалку впереди, развернули конницу двумя рукавами и повели в обход курганов. В этот момент с двух сторон вырвались конники Сокола и Микени, раскололи лавину на части, и началась сеча. Кони та­тар да и сами ордынцы устали, а нападение было неожиданным, поэтому сопротивляться свежим силам ватаги они не могли. Иваш­ка так расставил своих ратников, что, куда бы ни кидались разроз­ненные сотни татар — всюду их встречали тучи стрел, длинные пи­ки и мечи ватажников.

К вечеру с ордой, посланной на выручку, было все кончено: ва­тажники переловили рассыпавшихся по степи всадников и коней, стащили к курганам оружие врага, связали пленников, похорони­ли убитых. Погибших с той и другой стороны было немного. Ор­дынцы сражались плохо, все норовили удрать в степь.

Теперь у каждого ватажника был конь, а то и два — для за­паса.

В ту же ночь Данила Свечкин с охранной сотней ускакал в сторону Москвы, чтобы доложить великому князю о битве и уз­нать, что делать ватаге дальше.

Здесь же, у курганов, решили разбить новый стан, оставили в нем две трети людей. Атаман, Ивашка и Микеня, взяв свободных лошадей, поехали на берег Дона, чтобы забрать оттуда Ешку и все имущество ватаги. Микеня свернул к своему стану, чтобы по­том идти на Берке, а оттуда со всей его ватагой присоединиться к ратникам Сокола.

(На берег Денна прискакал паша Авилляр. Ему донесли, что ва­тажники ходили на Сарай-Берке и учинили там такой разгром, ка­кого ордынцы давно не видывали. Паша выскочил из фелюги, бро­сился в Ивашкину халупу. Видит: сидят там атаман, Ивашка и поп Ешка. Брагу пьют.

—      Почему на Берке ходили? Кто велел?

—      Да никуда мы не ходили,— сказал Ивашка.— Твоего пове­ления ждали.

—      Столица хана уже разграблена! Рано еще. Надо было, ког­да ордынцы в бой вступят, чтобы от себя ни одного воина оторвать не могли. А теперь они выслали сюда всадников. И вас всех пере­душат.

—      Ия это ж говорил! — воскликнул Ешка,—Это не мы на Са­рай ходили, благородный паша. Это Микеня ходил, пропади он пропадом!

—      Что за Микеня? Почему не знаю?

—      Есть тут ватажка небольшая: сброд разный и раньше гра­бежом промышлявший. Живут отдельно — нас не слушают,— объ­яснил Василько.

—      Этот Микеня сына моего утопил,— добавил Ивашка.

—      Как малая ватага могла пограбить такой город?

—      Это она преже малая была,— сказал Ешка, хлебнув браги из ковша,— а теперь текут к этому ироду Микешке ватажники каждый день. Помоги нам, мудрый паша.

—      Поедем к этому презренному! Я на него своих воинов пош­лю, если он будет нам мешать.

Оседлав лошадей, берегом поехали к Микене. А тот выслушал пашу, глянул на Ивашку укоризненно, покачал головой, сказал:

—      И-эх, вы! Всю вину на меня свалили. Ты им не верь, паша. Гордецы они и чистоплюи. Меня отвергают и презирают. По весне послали своих людей на Кафу за товарами. Сын евойный, замеж- ду прочим, поехал,— Микеня указал на Ивашку.— Нет, чтобы уп­редить, поклониться Микене, дескать, не тронь, мол. Гордыня за­ела. А мне ночью отколь знать — я взял их да и утопил, деньги, вестимо, отнял. Но я, паша, человек честный, деньги-я вернул, ей- богу. А теперь я сызнова виноват! Да откуль мне было знать, что Сарай грабить нельзя, ежели они сами летось у ордынцев баранов поотнимали, да и дерутся с ними постоянно. Надо же было упре­дить— обошелся бы без вашего Сарая!

—     Вам надо соединиться,— сказал Авилляр.— Придет пора — я сам вас поведу на Ахмата. А сейчас не время еще.

—     С кем соединиться? С этими спесивцами? Да они с каких уже пор говорить со мной не хотят. А ежели, благородный паша, сказать по совести, то что с ними делать? Коз доить?

—     Веселые вы люди,— сказал Авилляр, уезжая из ватаги.— Поп ваш веселый, Микеня еще веселее. Плакать бы не пришлось. Помни, атаман, одно: впереди вас Ахматова орда, сзади орда Менгли-Гирея. Раздавят в случае чего. Помните это все время. Не шутите.