Читаем Вольные города полностью

—      Если ты не веришь нам — спроси сборщиков ясака. Они мо­гут узнать Мамлея.

—      Они убиты!

_ Кто же тебе сказал, что там был Мамлей?

  Мне донесли...

_ Доносчикам не верь, слуга Гирея. Они всегда лукавы

—      Эй, джигиты! Обшарьте все дороги, все леса. Ищите ночью,

днем, пока смутьянов не найдете — не возвращайтесь. Но если вы их скрыли,— Алим повернул коня к жителям улуса,— берегитесь!

Ускакали всадники, разошлись люди, площадь опустела. Кен- дар закрыл двери мечети, хотел идти домой, но раздумал. Он ви­дел, что около каждой сакли и около его дома были поставлены воины. Присев на ступеньку лестницы, задумался: «Если Мам- лей скрывается в лесу — его там ждет гибель. Он придет в улус. В свою саклю он не пойдет, будет просить защиты у меня. Надо предупредить Мамлея, потому что к моему дому дорога идет ми­мо мечети».

И мулла, скрывшись среди надгробий, стал ждать. Спустя час около минарета мелькнула тень. Человек, пригнувшись, перебежал дорогу, нырнул под кусты кладбища. Прячась за надгробиями, он прошел мимо Кендара, и тот тихо окликнул его.

—      Святой отец... прости... За мной погоня,— зашептал Мам- лей.— Что делать?

—      Пойдем. Запру тебя в мечети.

—      Но я не один. Со мной Аказ... другие люди.

—      О аллах! Они же черемисы! Погибнем все...

—      Во имя аллаха милосердного и милостивого...

—      Не проси, нельзя.

—      Прости, мулла Кендар. Тогда и я не пойду.— Мамлей побе­жал обратно к минарету.

—      Стой, Мамлей! Сколько их?

—      Аказ, Ковяж, Янгин, Топейка.

—Зови. Да простит нас всевышний...

Впуская людей в мечеть, Кендар сказал:

—      Под минаретом есть подвал...

Закрыв мечеть на замок, мулла пошел домой.

* * *

Не разыскав беглецов, Алим возвращался в Казань. На глухой лесной дороге джигит из передового отряда заметил, как кто-то шмыгнул с дороги в чащу. Соскочив с коня, он бросился в лес и вывел на дорогу человека средних лет, одетого в рваную, выгорев­шую от дождей и солнца рясу. Притащил его к Алиму.;

—      Ты кто такой?

Человек на ломаном татарском языке ответил:

—      Русский мулла. Поп.

—      Везет мне на попов,— сказал Алим, ухмыльнувшись.— От­куда бежишь, куда?

—      Куда глаза глядят. Из Москвы.

—      Убил кого-нибудь? Украл?

—      Ложно обвинен. Гоним за веру.

—      Твоя вера плохая, да?

—      Неплохая. Испоганили веру на Москве.

—      А ты прими веру Магометову.

—      Магомет тоже у Христа учился.

—      Это ты сеиду скажешь. Поедем в Казань. Как зовут?

—      Иван Глазатый.

—      Хе! У русских все Иваны! Садись на коня.

В Казани, у святого сеида, выяснилось, что поп Ивашка Гла­затый— великий книжник и грамотей, прочитал много всяческих священных книг: и арабских, и латинских, и православных. И в голове у него такой ералаш, что какая вера праведная, он так и не уразумел. Святой сеид обещал ему, если примет магометан­ство, поручить писать историю Казанского ханства, а жить он бу­дет около хана в довольстве и почете. Глазатый веру Магомета принял, поместили его в дворцовой мечети, все священные книги и свитки ему отдали. Звать его стали Яванча Кезлю, что по-татар­ски означает Глазатый.

Яванча был человеком дела, и в первой книге, которую ему да­ли, он записал: «Случи ми ся пленену быти варвары и сведену бы- ти в Казань. И даша мя царю Казанскому в дарех Сапкирею. И взяв мя царь с любовью к себе служити, во дворы свой поставя мя перед лицем своим стояти...»

Забегая вперед, скажем: пробыл Яванча в Казани двадцать лет, позднее написал стоглавую книгу «Сказание о царстве Казан­ском».

* * *

Под крутым и высоким обрывом раскинулась ширь великой реки. Перерезала река лесной край на две половины и почти от Нижнего до Казани омывает его берега. В светлые летние ночи через всю реку падает лунная дорожка, сверкает золотыми слит­ками на могучих и спокойных волнах.

По утрам ликующее солнце раскрашивает воды реки прохлад­ной голубизной, отражаясь в них, рассыпается лучистыми звонки­ми звездами.

От полудня до заката играет река ярким дневным светом, бро­сая на берега го ослепительно-желтые, то багрово-оранжевые краски.

И недаром черемисы зовут ее Волгыдо, что значит блистатель­ная, светящаяся.

Эрви стоит над обрывом и машет платком в сторону реки. Там, далеко внизу, маленький человечек тянет на песчаный берег лод­ку. Эрви давно и с нетерпением ждет его.

Говорят, что в горах есть цветок эрвий, что значит утренняя сила. Он цветет раз в году и только рано утром. Говорят, что тому, кто найдет в горах эрвий и дотронется до него, цветок передаст ут­реннюю силу земли, а сам сразу погибнет.

Может быть; поэтому Эрви и растет недотрогой. Она так же светла и прекрасна, как горный утренний цветок, она, так же как и эрвий, расцвела рано-рано. Ей еще нет и пятнадцати лет, а де­вять женихов уже сватались к ней, пятеро пытались похитить ее после отказа.