Читаем Волны. Сэнп полностью

Нэллэи плакала, уткнувшись лицом в свои руки. Кэрфи выбежал на крики Шиллы, Айрэ протиснулся между ногами старших, с любопытством выглядывал в дверь, котенка он цепко держал в руках, котенок вырывался. Гэл выскочил из дверей кузницы. Крикнул на Айрэ, чтобы тот шел в дом. Подхватил Литто и заволок его за порог со словами:

— Да не умрет он… Не от этой раны. Если сам себя не грохнет, до старости проживет. Шилла ты слишком переживаешь. Эта душещипательная история скорее убьет тебя, чем его.

— Ах, мальчик, — вздохнула старушка, — женщины, они иногда так нуждаются в переживаниях.

Кэрфи повернулся к Нэллэи и долго смотрел на нее, но тоуна глаз не поднимала. Халкеец ушел грустить на сено, в конюшню.

Утром следующего дня халкеец увез свою невесту. По дороге им встретился Тиррон в сопровождении отряда воинов. Тоун, злой и уставший, потерявший надежду увидеть свою племянницу живой, возвращался из замка Фэрраса. Он уже знал, что на замок врага напали, опередив его, ворота открыты, осталось только несколько испуганных слуг да полоумный подметальщик с метлой. Тиррон решил проверить дом кузнеца, потому что догадался — следы от когтей на стенах скорее всего оставил Гэл.

На перекрестке двух путей Тиррон увидел двух всадников на низкорослых лошадках, медленно шагющих по дороге под нескончаемым дождем в сторону его замка. Тоун пустил коня в галоп, догнал всадников, спрыгнул с седла и подбежал к тоуне, он все еще не верил, что это Нэллэи. Кэрфи, казалось, не дышал, он боялся этой встречи. Тоуна увидела дядю и снова заплакала.

Уже в замке мрачный Тиррон сидел в большом зале у камина и слушал рассказ Нэллэи, прикрыл лицо рукой, чтобы племянница не видела, как гнев сменяется отчаянием. Кэрфи у окна, как школяр, застыл, слушая тихий голос своей невесты. Она поведала все без утайки, как бежала через тайный подземный ход, как ждал ее там Литто с лошадьми и два наемника его опекуна Фэрраса. Она рассказала, как мчались в замок Фэрраса ночью по размытой дороге, кони едва не пали от усталости. Она говорила о том, что увидела в замке, о своих ощущениях, о том, что замок больше походил на притон разбойников, а сам Фэррас, вышедший встречать ее во дворе замка, напоминал свирепого их атамана. Он изначально был груб и облапил ее, снимая с лошади. А Литто ничего не понимал, всецело доверяя опекуну.

Девушка начала плакать, когда поведала об ужине, названном Фэррасом свадьбой и объединением двух родов и, главное, земель. Всхлипнула, когда говорила о том, что разбойники закричали «горько» и Фэррас поднялся первым, обнял ее, прервал пощечиной первое сопротивление и поцеловал. Когда Литто осознал, что происходит на самом деле, он бросился на опекуна, но наемники, предупрежденные атаманом, мгновенно преградили юноше путь и, связав, бросили посреди зала между столами. Девушка упомнила, что Литто начал кричать и ему тут же заткнули рот кляпом. А Фэррас объяснил юной гостье, что она невеста именно его, тоуна Фэрраса, а не щенка бастарда Литто, и вполне достойна стать женой представителю такого древнего рода, потому по праву принадлежит ему и она, и ее земля. Потом жрец провел обряд. Нэллеи только теперь вспомнила, что был обряд, или ей все померещилось… все так на грани полуобморока. Помнит отчетливо только, как Фэррас подхватил ее, ошарашенную, на руки, понес в свою опочивальню в башне.

Литто смог освободиться, ворвался в комнату опекуна, напал на Фэрраса, а тот, раздраженный, ударил юношу ножом. Что было потом? Потом Нэллэи попыталась сопротивляться, а Фэррас ее избил. Оглушенная, она уже почти ничего не помнила, не понимала, потеряла сознание.

Кэрфи смотрел на бледное лицо девушки и понимал чутьем бессмертного — она помнила все, что произошло в башне, до последних деталей, но как такое расскажешь.

Тиррон, так и не убирая руку от лица, спросил племянницу:

— Если ты и вправду согласна выйти замуж за Кэрфи, то должна снять с себя узы подневольного брака. Если нет, то можешь уединиться в храме матери Рапнегаллы75 и отречься от всего телесного.

— Я обещала Кэрфи… — прошептала Нэллэи.

— Тогда я должен вас благословить… после снятия уз, — тихо проговорит тоун и убрал руку от окаменевшего лица.

Кэрфи увидел в волосах Тиррона седую прядь. Хотя все оказалось не настолько ужасным, с делом чести, ведь Фэррас провел обряд… но сами события… Убить бы за такое. И Кэрфи осекся, вспомнил, как просил Гэла не убивать подлеца. Халкеец покраснел.

Сезон дождей заканчивался, люди готовились пахать и сеять.

Тоуна прошла обряд отречения от нечестивых подневольных уз и провела в храме богини десять дней, очищаясь.

В замке началась суета, готовились к свадьбе, все бегали, кричали друг на друга. Замок украсили цветами, вытащили из кладовой запасы вина. Запахи печеного мяса перемешались с запахом мокрых плащей и конского пота.

Челядь шепталась по углам, удивленная решением Тиррона выдать замуж племянницу за бродягу неизвестного происхождения. Ходили разные сплетни и домыслы, но спрашивать у Кэрфи или Нэллэи, и уж тем более у самого тоуна не решались.