Читаем Волны. Сэнп полностью

Слуга подбежал к коню, Огонек покосился на толстяка и отпрыгнул в сторону, поднялся на дыбы, защелкал копытами, а когда стал вновь на четыре ноги, укусил слугу за руку. Гэл едва не выронил сына, пытаясь удержать норовистого жеребца. Кэрфи повис на поводе с другой стороны, Огонек укусил и халкейца. Кэрфи отскочил, Гэл выматерился…

Хозяйка с усмешкой смотрела рыжего коня:

— И конь хозяину под стать, ишь зыркает, как железом плавленым льет. Глиик, пускай этот черный своего буйного коня сам в конюшню заведет. Покажи что да где. А ты, красавчик, бери ребенка и иди в дом, малец-то твой наверно, или украли?

Кэрфи вопросительно посмотрел на Гэла, понимал, женщина обращается к нему, но что она от него хочет…

— Иди за ней и молчи, — прошептал Гэл.

Кэрфи хотел было возмущенно открыть рот, но Гэл впервые, хоть и сквозь зубы, попросил:

— Пожалуйста…

Огонек послушно захромал за Гэлом, прикусив край его куртки, наверно, чтобы не потеряться.

Хозяйка пропустила в дом Кэрфи и Айрэ, посмотрела вслед Гэлу и Огоньку, всплеснула пухлыми красными от постоянной стряпни руками, и не удержалась от яда:

— Твоя кляча еще и хромает… — засмеялась и закрыла дверь изнутри.

— Твой друг нашей грымзе понравился, — проворчал Глиик, — а так бы выгнала она вас взашей, и мальчонку бы вашего не пожалела.

Хорошо, что Гэл в темноте видел. Иначе Огонька пришлось бы расседлывать на ощупь. Глиик еще бросил ему впотьмах тряпицу коня обтереть, и привычно запихал в денник ногой сено:

— Овес утром… Воды ему сам дашь.

Огонек не возмущался, вздохнул и начал умиленно жевать. Гэл снял мокрое седло, заставил коня приподнять голову, чтобы снять уздечку. Огонек по привычке укусил его за руку и только тогда выплюнул железо. Гэл обтер коня, вынул из хвоста и гривы репей. Закрыл денник. Деревянное ведро валялось у двери. Во дворе Гэл видел колодец. Когда вышел на улицу, понял — на дождь ему уже плевать. Глиик проследил за ним и бросил вдогонку:

— Ведро не утопи!..

Гэл поставил полное ведро перед конем. Огонек на воду даже не посмотрел. Гэл сполоснул железо на уздечке, отмывая его от конской слюны. На небольшое бытовое охранное заклинанье сил кое-как хватило, но тут же есть захотелось. Почувствовал что устал. Слуга где-то исчез, вечером у него забот много. Кони в темноте сопели. По черепичной крыше стучал дождь. Огонек хрустел сеном. Кислый запах конюшни перемешался с душистым запахом весеннего дождя и мокрой травы. Небо было непроницаемо темным. Гэл не спешил идти в дом, остановился в дверях конюшни, прислонился к косяку, закрыл глаза, вдыхал запах и слушал дождь. Готов был застыть так на вечность и, наверно, застыл бы, если бы не сын…

В большой комнате с низким почерневшим потолком несколько лавок, три тяжелых длинных стола, на лавках за столами сидели, ели, спали около пятнадцати человек в мокрой одежде, в грязных плащах. В комнате душно, дымно и множество запахов. Свечи в подсвечниках на столах и на стенах сжигали крохи кислорода, чадили и плохо освещали. В комнате полумрак. Хозяйка приоткрыла ставни, но прогорклый, влажный и теплый воздух сбился в облако, не желая покидать теплую комнату.

Кэрфи и Айрэ сидели в углу комнаты за деревянным столом, малыш грыз лепешку, стиснув ее двумя руками. Халкеец, как солдат в засаде, с сосредоточенным лицом следил за людьми. Хозяйка поставила перед ними деревянное блюдо, наполненное непонятной серой вязкой массой, с кусками тушеного сала. Она эффектно наклонилась, демонстрируя глубокий вырез рубашки и выпуклости своей груди. Кэрфи смутился и склонился к тарелке, более заинтересовавшись ее содержимым, нежели содержимым роскошного лифа. Хозяйка недовольно хмыкнула и выпрямилась:

— Захочешь лярга, попроси, я, может быть, дам, — она резко развернулась, мазнув длинным подолом по грязному полу, ушла на кухню.

Из кухни шел пар, и слышалось, как два женских визгливых голоса обсуждали, кому мыть пол. Хозяйка пресекла спор, и почетная обязанность мытья грязного пола досталась той, которая громче кричала.

Гэл зашел, на пороге струсил воду с волос. Улыбнулся хозяйке, она как раз вынесла тарелку с двумя деревянными ложками и поставила перед двумя дородными, бородатыми мужиками, дремавшими за столом:

— Эй, просыпайтесь! Еду заказывали?

Бородачи подняли головы, почувствовали запах из тарелок, проснулись.

Хозяйка подошла к Гэлу, по-простецки уперев руки в боки, непринужденно рассматривая снизу вверх. Хмыкнула, и с ласковой улыбкой распорядилась:

— Ешь, и за работу споешь несколько песен, принесешь воды, утром поможешь мне по хозяйству и с тобой я в расчете. Да, и поговори со своим красивым другом, пускай будет посговорчивее, иначе батраком тебя сделаю — за долги.

Гэл согласился — шантаж на всех планетах, и во все времена шантаж, а женщине отказывать везде опасно. Он ехидно ухмыльнулся, хотел Кэрфи приключений, что ж пускай начинает их получать, тем более хозяйка весьма недурна собой, может, халкейцу понравиться. Хозяйка обратила внимание на ухмылку: