Читаем Волны. Сэнп полностью

Гэл заверил бородача, что он ему не враг и помог подняться, подвел к кострищу, позвал сына. Грузный бородатый дядька тяжело опустился на траву. Айрэ выбежал на поляну, грязной ладошкой размазывал слезы и тащил за собой тяжелый наплечный мешок. Гэл знал, этой ночью их уже никто не потревожит, но перед рассветом необходимо уйти. С трудом вытащил бородача из кольчуги, снял с него стеганку. Сэнпиец лег на свою стеганку у костра, скрипел зубами и продолжал ругаться. Попросил пить. Айрэ подошел к груде окровавленных доспехов, осмотрел, ткнул пальцем железный наплечник:

— Дошпех, как в кино. На твой не похож. Папа, а это кто?

— Этот дядя живет тут, в горах, — ответил Гэл. Он положил в костер все заготовленные дрова, потом поставил в огонь небольшой казанок с водой. Осмотрел бок сенпийца, меч противника не достал через стеганку. Бородач отделался синяками. Вода закипела, Гэл бросил в котелок зелья для обеззараживания ран, которые собрала ему в дорогу Олха. Он мог бы снять заражение и очистить раны прикосновением своих рук, но не стал этого делать, не хотел пугать сэнпийца, да и силы следовало беречь.

— Он сам здесь живет? — Айрэ сел у огня, вынул из сумки кусок сухого мяса и начал его грызть.

— Айрэ, малыш. Ты не хочешь еще поспать? — Гэл снял казанок с огня, поставил стынуть.

— Я уже поспал, — отвечал ребенок, закутываясь в плащ, — мы скоро пойдем?

— Да. Я сейчас помогу этому бородатому дяде, мы расспросим его, где он живет, и пойдем.

Айрэ кивнул головой, как взрослый.

Гэл улыбнулся, наблюдая такое серьезное взрослое понимание на грязной мордашке сына. Взял свою запасную рубашку, оторвал от нее рукав, разрезал ножом на повязки, смочил одну из повязок заваренным зельем, и взялся промывать раны на шее, а потом на ноге. Айрэ держа мясо в зубах, подполз вместе с плащом поближе посмотреть. Начал задавать вопросы. Гэл с трудом находил ответы.

Бородач молча изучал Гэла и Айрэ.

Ночь заканчивалась.

— Ты кто? — снова спросил житель сэнпийских гор.

Айрэ улыбнулся бородатому дядьке. Гэл завязал повязку на его ноге, и спросил:

— Идти сможешь? — знал, язык на Сэнпе изменился, но надеялся, что самые простые слова остались прежними, — на ноге у тебя только кожу рассекли.

— Ты меня спас? — спросил горец и попытался сесть.

— Я тебя спасу, если мы сейчас уйдем, — ответил Гэл, и начал собираться.

Айрэ путался под ногами, мешая отцу. Гэл закинул свой дорожный мешок на спину, затянул ремни. Айрэ ждал, когда отец перевоплотится, но Гэл разочаровал сына. Хорошо, бородатый незнакомец не понимал языка, на котором Айрэ задавал щекотливые вопросы:

— Папа, а ты не станешь котиком?

— Нет, малыш, люди не любят, когда я становлюсь котиком, этого дядю не нужно пугать, так что ты пойдешь сам, а я помогу идти дяде, он ранен.

— Его ранили в бою? Как тебя, тогда, когда ты вернулся на Джарэка, когда тебя дядя Тавас принес и ты меня не слышал, и так, как на том Джарэке, что ты говоришь он не Джарэк?

— Да, малыш.

— Ты с долины за грядой? Прошел через перевал? Ребенок говорит, как они, — расспрашивал бородатый незнакомец, поднимаясь на ноги и надевая стеганый доспех, — торговать будешь? Ты первый, кто говорит как мы.

— Мы должны уйти до рассвета, твои друзья не простят мне смерти своих воинов, — отвечал Гэл.

— Мы не успеем, — улыбался всегда готовый умереть горец, — я ранен, да дите малое…

— Успеем, — упрямо повторял Гэл, — костер оставим, чтобы следопыты не поняли, когда мы ушли, сейчас сыро, трава не загорится.

— Папа, папа, папа, а огонь? — спрашивал Айрэ, он спотыкался, наступая на полу плаща, бегая вокруг костра.

— Огонь пускай горит, отдай плащ, упадешь.

Гэл отдал плащ бородачу, тот сокрушался над любимой кольчугой, не хотел ее бросать, но Гэл сказал, что тяжелое железо только замедлит их бегство. Бородач, вздохнув, застегнул пояс, перевязь с мечом, накинул плащ Ларсарда и поплелся вперед, куда знал только сам. Айрэ прыгал следом. Гэл замыкал. Айрэ влез на плечи отца уже через двадцать минут пути и заснул. Бородач хромал, идти ему было больно. Гэл тоже понимал, уйти они действительно не успеют.

Рассвет. Роса быстро вымочила сапоги. Высокие деревья, напоминающие сосны, едва шевелили ветвями под легким дуновением ветра. Небо почти безоблачное, только со стороны ночи надвигались тяжелые тучи.

Глубокая расщелина пресекла дорогу беглецам, дна не видно. Бородач показал рукой на другой край пропасти и с усмешкой сообщил:

— Нам туда. Они будут ждать нас у моста.

— А обойти? — сердито спросил Гэл, снимая сына с плеч.

— Ой, папа, папа, папа, смотри, там тучки, — Айрэ подбежал к краю пропасти, наклонился над ней и начал подпрыгивать.

— Твой родной сын? — спросил сэнпиец, улыбаясь в густую черную бороду, — красивое дитя.

Приятно, когда хвалят сына, но малыш все время норовил куда-нибудь влезть. Гэл крикнул расшалившемуся на краю пропасти ребенку:

— Айрэ, иди сюда! Упадешь, я за тобой лететь не буду!

— Папа, распусти крылышки, — подпрыгивал Айрэ, — а когда я вырасту, у меня вырастут крылышки, как у тебя?