Читаем Волков-блюз полностью

Идеальный высший, мужчина мечты, отличная карьера – причем не по протекции своего отца или того же деда Митяя, а своя, чистая. Поссорился с отцом, честно отслужил в армии несколько контрактов, мотался по делам Славянского Союза по всему миру, начинал снайпером, с офицерской должностью, потом был командиром разведроты. Потом ранение, вернулся в дистрикт, открыл свое детективное агентство, раскрутил его, а когда достиг потолка – принял предложение перейти в милицию на полковничью должность, причем еще долго отказывался, так как не хотел служить под дедом Митяем.

Проблема была только в одном: любой мой двоюродный брат получал от него больше подарков и внимания, чем я. Конечно, став отцом, я во многом понял его…

Но тогда мне было тяжело.

И вот сейчас он снова принимает участие в моей судьбе. Его не было рядом, когда я оканчивал колледж. На мою свадьбу он заглянул на десять минут – только для того, чтобы обнять невесту и прошептать ей на ухо что-то, от чего она покраснела от лба до груди.

А когда решил, что я ошибся, он тут же прибыл, чтобы подправить мою судьбу. Ну конечно, у идеального мужчины не может быть неидеального сына!

Дядя тем временем нареза́л траву и ссыпал ее в контейнер для завтраков, видимо найденный на офисной кухне.

– Когда будет Буря? – спросил я.

– В любой момент, – ответил он. – Но скорее всего, часа через три. Ближе к вечеру матери из авторитетных устроят какое-нибудь представление – может, публичную порку или показ мод. Что-то яркое и неожиданное. Это вызовет Блеск у нескольких женщин поблизости, пойдет цепная реакция, и разразится Буря.

– Показ мод? – удивился я.

– В Бельгии четыре года назад затеяли показ мод, моделями взяли не высших, как обычно, а просто девчонок из анклава. Ну и одежда – повседневная, но с какими-то вычурными деталями, да еще ноги и верх груди закрыли, а интимные места у некоторых моделей обнажили, едва завесив чем-то прозрачным. Как результат – массовый Блеск, переходящий в Бурю, на полторы недели раньше, чем они планировали. Не слышал этой истории?

– Нет, – признался я.

– Потому что это женские информационные потоки. Ты читаешь и смотришь то, что для тебя вынесли даже не мужские фильтры, а фильтры для состоятельных мужчин высшего класса из Славянского Союза. Впрочем, что я тебе рассказываю, ты ведь и сам – часть такого же фильтра.

Я кивнул. Конечно, я никогда не сидел на новостях, но, читая материалы для журнала в качестве одного из выпускающих редакторов, я отлично чувствовал, что можно пускать в номер, а что нельзя. И регулярно заставлял авторов переписывать их материалы, если они не соответствовали актуальной политике дистрикта или всего Славянского Союза.

– Так вот, племянник, – дядя усмехнулся, – чаще всего Буря начинается по плану. Вот уже несколько веков матери, чувствуя ее приближение, выдают какое-нибудь показательное шоу, и с него все и начинается. В Славянском Союзе чаще всего это порка: выводят пару мужчин и пару женщин, оглашают приговор, снимают с них портки и проводят показательную экзекуцию.

– Какая дикость, – скривился я.

– Это не дикость, – рассмеялся дядя. – Дикость – это когда в разъяренной толпе гибнут сотни людей, в том числе молодые, сильные, талантливые, – а не несколько старых и больных. Дикость – это когда Буря идет не по плану, как оно случилось в Бельгии. Ты помнишь Тиму Ринатовича Старобинца?

– Смутно, – ответил я. – Вроде какой-то казнокрад? Его еще посадили на двенадцать лет за растрату?

– Ха! Это была показательная порка! Тогда выяснилось, что вместо двенадцати зданий для коммуны за несколько лет построили только восемь, копнули, а там такие деньги украдены! И это вылезло через независимую прессу, там и мужчины, и женщины были замешаны. Наша семья, кстати, тоже, хотя и краем.

– Да ладно, – удивился я.

– Мы вкладываем во все прибыльные проекты, – кивнул дядя. – А там прибыльность зашкаливала, можешь мне поверить. И вот представь – скандал неминуем, сейчас рванет так, что ошметки дерьма долетят до самых верхов! И наши мудрые руководители, прошедшие через множество бурь и Бурь, выбрали козла отпущения из своих рядов и провели показательную экзекуцию.

– Это сработало? – удивился я. – Независимые журналисты замолчали?

– Нет, конечно, – в ответ удивился дядя. – Ты чего? Но социальный взрыв был умело направлен в нужную сторону, нашли «главного злодея», показательно его «выпороли», предварительно сняв с него портки. Было очень шумно, официальная пресса, включая ваш журнал, кстати, раскрутила эту историю так, словно никогда такого раньше не было, ну а теперь, после такого, и подавно не будет. И когда волна схлынула, независимые попробовали опять поднять вопрос – мол, где деньги-то? Почему главные виновники не наказаны? Но это было уже неинтересно для большинства. Большинство уже пережило катарсис этой истории и не ждало от нее больше ничего захватывающего. Так и остались независимые с кучкой вечно недовольных диссидентов. А потом еще и самых несговорчивых отловили и отправили по лупанариям за мелкие правонарушения, так что власть наша убытков не понесла.