Ответа не последовало, только шум листвы доносился сверху, а затем Аркадий услыхал жуткий смех. Он стиснул видеопленку Ванко и побежал. Общежитие было всего в пятидесяти метрах. Аркадий не боялся – просто решил пробежаться. Что-то пролетело рядом, захватило поднятую ногу и опрокинуло Аркадия на спину. С другой стороны так сильно ударили в живот, что перехватило дыхание. Воздуха вокруг было хоть отбавляй, но грудь больно сжалась. Единственное, что мог сделать Аркадий, – это перекатиться в сторону, когда лезвие вонзилось в землю рядом с его ухом, и за это он схлопотал удар по голове с другой стороны. Послышался звук скольжения. Лежа вниз лицом на мостовой, Аркадий судорожно втянул глоток воздуха и на фоне далеких огней кафе рассмотрел фигуру в камуфляже, на роликовых коньках и с хоккейной клюшкой. Человек катился вперед, отводя назад клюшку для победного гола. Аркадий попробовал подняться и тут же упал на онемевшую ногу, получив удар по спине. Снова лежа лицом вниз, он заметил, что такие меткие удары наносились благодаря очкам ночного видения, которыми были экипированы нападавшие. Поскольку Аркадий уже не мог шевелиться, они встали в кружок и перебрасывали его друг другу, заставляя корчиться от боли. Когда он попытался оказать сопротивление, его сильно ударили по ногам. Когда попробовал схватить клюшку, посыпались удары с другой стороны. Последним «сюрпризом» для Аркадия стал мужчина, ступивший в круг с фонариком, луч которого он навел прямо в глаза ближайшего роллера. Тот слепо отшатнулся назад, а мужчина приставил большой пистолет к его подбородку и так направил луч, чтобы второй роллер мог увидеть ствол рядом с головой своего приятеля.

– Фашисты! – раздался хриплый голос. – Выстрелю, и ваш дружок будет как выжатый лимон. Убирайтесь вон, убирайтесь отсюда, или я прострелю ваши гейские… Пошли вон!

Это оказался Яков и, хотя он был вдвое меньше роллера, которого держал на прицеле, дал ему такого пинка, что его отбросило далеко в сторону. Нападавшие немного помялись, но щелчок взводимого курка пистолета лишил их храбрости, и они укатили в тень, в дальний конец улицы.

Аркадий поднялся, пощупал голову, голени и проверил, на месте ли видеопленка.

– Если на ногах, значит, в порядке, – сказал Яков.

– Что вы здесь делаете?

– Слежу за вами.

– Вот спасибо.

– Забудьте. Дайте глянуть. – Яков посветил фонариком на голову Аркадия. – Выглядите прекрасно.

«Неужели Яков теперь заделался экспертом по телесным повреждениям?» – подумал Аркадий. Это было тревожным знаком.

12

Яков установил походную печку на пристани чернобыльского яхт-клуба и готовил Хоффману с Аркадием на завтрак копченую рыбу и черный кофе. Охранник стряпал с засученными рукавами, с плечевой кобурой напоказ и, видимо, получал удовольствие от зрелища нагромождения ржавых судов, возвышающихся на фоне серого неба.

Хоффман бил себя в грудь, как Тарзан.

– Это похоже на низовья Замбези. Ее называют королевой Африки. Вот только каннибалы здесь белобрысые, голубоглазые украинцы.

– Не по душе украинцы? – спросил Аркадий.

– Просто хочу сказать, что в доме, куда привел нас ваш приятель Ванко, было холодно и темно, как в пещере. О кошерном питании можно забыть.

– Дом радиоактивен?

– Не очень. Знаю, знаю, в Чернобыле это называется четырехзвездными удобствами.

Аркадий оглядел Хоффмана. Щеки и подбородок американца покрывала рыжая щетина.

– Ты перестал бриться?

– Хотите хасидизм, получайте хасида. Зато у тебя такой видок, словно тебя трахнул медведь.

– А вот Яков говорит, что я прекрасно выгляжу.

Проснувшись после вчерашнего, Аркадий оглядел себя. Сплошные синяки от голеней до ребер, а каждый поворот головы отдавался болью.

Хоффман рассмеялся:

– Яков считает, что пока сломанные кости не торчат наружу, выглядишь прекрасно. Не жди от него ни капли сочувствия.

– Он в порядке, – сказал Яков и, сняв пенку, стряхнул в воду. Всплыла рыба и заглотнула ее. – Он менш.

– Что это значит? – спросил Аркадий.

– Дуралей, – перевел Хоффман. – Ты общаешься с людьми, помогаешь им, веришь и вот из-за этого становишься уязвимым. Не знаешь, кто напал на тебя?

– Я совершенно уверен, что это братья Воропаи. Милиционеры. Яков разогнал их.

– Он такое может.

Яков сидел на корточках возле печки и – если не считать свешивающегося с плеча оружия – напоминал безобидного пенсионера у реки, среди множества поврежденных, никуда не годных суденышек на фоне приближающейся грозы. Аркадий не знал, насколько хорошо понимал или старался понять разговор Яков. Иногда он отвечал по-украински, иногда на иврите, а то и вообще молчал, как старый радиоприемник.

– Яков правильно сделал, что дал подонкам уйти. Украинцы скорее поверят двум своим милиционерам, а не русскому и еврею. Кроме того, не хочу загружать Якова. Я плачу ему, чтобы он охранял меня, а не тебя. Если они и впрямь начнут вынюхивать, тогда в дело вступит Яков, и начнется новая Крымская война. Видишь у него ермолку? Геи его замечают издалека.

– Бывали здесь раньше? – спросил Аркадий, но Яков, повернувшись, занялся рыбой, которая дымилась и подгорала.