— Да, к тому же нам нужно избавиться от многих привычек. Мы всегда были хорошими едоками. Вы знаете, мистер президент, что средний современный человек в развитой стране требует для поддержания жизни тонну зерна? Это хлеб для него и корм для скота, чтобы человек мог есть мясо. Даже в Африке человек потребляет в год четыреста фунтов зерна. Теперь нам придется опуститься до африканского уровня, а им опуститься еще ниже — примерно до двухсот фунтов.

— Все это долгосрочные прогнозы, — сказал президент. — А ближайшие перспективы?

— Наша надежда — химия. Возможно создать химическую пищу, которая сохранит жизнь людям. Мы уже имеем опыт с астронавтами. Разработаны неплохие рецепты. Но теперь нужны массовые производства. Это будет существенная добавка к натуральным продуктам, которых будет все меньше и меньше.

Он замолчал, посмотрел на лист бумаги, лежащий перед ним.

— Мы не знаем, мистер президент, как подействует на организм человека постоянное потребление химической пищи. Мы можем только предполагать и, возможно, нам придется кое с чем столкнуться. Весьма неожиданным. Завтра я устраиваю встречу президентов четырех крупнейших химических концернов. На встречу я пригласил Ледбестера из Англии, ученых из Германии и Франции.

— Сможем ли мы поставлять пищу в страны третьего мира? — спросил президент. — Это не будет слишком обременительно?

— Нет, не сможем, — сказал Брукман. — Нам самим будет недостаточно.

— Мэл, — сказал президент. — Мы должны будем помогать. Если мы не будем этого делать, то нам придется воевать. А я не могу допустить этого. Голодающим людям терять нечего. Если мы не будем давать, они будут пытаться взять сами. Поэтому нам придется делиться. Кстати, как обстоят дела с рационированием пищи?

— Карточки распределения уже отпечатаны, — сказал представитель министерства. — В газетах уже начался шум по этому поводу. Естественно, проект такого масштаба не удастся сохранить в тайне. Но люди уже подготовились к этому. А жители северных штатов приветствуют такое решение. Остальные… остальные не считают это жизненной необходимостью, но они видят на экранах телевизоров, что происходит на севере. Они понимают, что разумные ограничения необходимы.

— Теперь всем придется привыкать к новым условиям жизни. Это надолго, — сказал Брукман. Голос его прозвучал устало. Сколько ему лет? — подумал президент. Шестьдесят?.. Немного старше меня. А я все время считал его холодной машиной для ответов.

Через несколько минут президент закрыл совещание. Когда все выходили из кабинета, он задержал Брукмана.

— В Коннектикуте очень холодно, Мэл? Вы когда собираетесь обратно?

— Завтра вечером. Но в Санта-Фе я прилечу на будущей неделе. В Коннектикуте холодно, сэр. Я даже в кабинете не снимаю пальто.

— Хмм, Мэл…

— Да, сэр?

— Я считаю, что не ошибся, когда назначил вас Председателем Научного Комитета.

Брукман отчаянно смутился, даже покраснел.

— Вы очень добры, мистер президент…

Глава 17

Колонна тракторов и автомобилей отъехала от огромного здания и направилась к расчищенному бульвару, следуя по пути, вдоль которого стояли полицейские машины со вспыхивающими красными лампами. Хотя уже был полдень, колонна двигалась в полумраке, так как по сторонам дороги высились снежные завалы, достигающие высоты двухэтажного дома. Они преграждали путь дневному свету. В машинах сидели люди целыми семьями, и нередко можно было увидеть съежившуюся от холода кошку или собаку. Хотя было запрещено брать с собой домашних животных из-за недостатка продовольствия, многие люди игнорировали это запрещение.

Это был третий день эвакуации Чикаго. Сейчас наступила очередь жителей Марина-Сити, шестидесятиэтажной башни, возвышающейся над рекой Чикаго. В ней жили тысячи семей. Марина-Сити был выстроен в 1964 году — две цилиндрические, соединенные галереями башни, возвышающиеся в голубом небе Иллинойса — архитектурный монумент технологической мощи Америки. Сейчас, когда жители покинули свои квартиры, хотя они еще не знали, что навсегда, башни стоят темные и холодные. В них уже неделю не подавалась энергия. К тому же, остро недоставало продовольствия.

Тем не менее, в Марина-Сити дело обстояло намного лучше, чем в остальных районах Чикаго. Эвакуация второго по величине города Америки была предпринята только потому, что смертность здесь возросла до угрожающих размеров. Люди в холодных квартирах замерзали до смерти, дети и старики страдали от голода. В супермаркетах продовольствие было, но сходить за ним означало подвергнуть жизнь смертельной опасности. Людям приходилось выходить отрядами по двадцать человек, чтобы вместе прорыть туннель до супермаркета. Одному это было не под силу. Люди гибли во время таких походов. Иногда не возвращались целые отряды. Это было просто, так как в заваленном снегом городе ориентироваться было необычайно трудно. Все то, к чему люди привыкли с детства, исчезло навсегда.