Читаем Волки севера (сборник) полностью

Стовин не ответил. Он смотрел в окно из теплого зала, где шел снег. Да, снег. В этом году он выпал чрезвычайно рано. Даже природа не успела подготовиться к этому и деревья стояли с еще не опавшей листвой. Солнце садилось. Его оранжевый шар над западным горизонтом был окружен пурпурным диском. Завтра я еду в горы, — подумал Стовин. — Нужно, чтобы на колеса машины надели цепи, если я не хочу, чтобы меня привезли туда на носилках. Он снова взглянул на Дайану, на ее узкое интеллигентное лицо, обрамленное короткими прядями пепельных волос, на квадратные плечи, на маленькие крепкие груди.

— Я хочу тебе кое-что рассказать о волках, Стовин, — сказала она. — Но сначала я послушаю эскимосские легенды.

И он рассказал ей о Катмаи, о Бисби, о Танцоре, появившимся возле Демаркационной точки, а когда они пили кофе, Дайана рассказала ему то, что сообщил ей Ван Гельдер. Стовин задумался.

— Так о чем же говорит их поведение? — наконец сказал он. — Я не ошибся, Дайана. Они собрались в огромную стаю. А вокруг ледника сидело в ожидании еще больше.

— Не знаю, — медленно проговорила она. Будь я проклята, если я что-нибудь понимаю. Мне бы хотелось увидеть это. Конечно, есть одно возможное объяснение этого, хотя большинство зоологов не любят прибегать к нему, так как его невозможно выразить цифрами или точными фактами.

— Какое объяснение?

— Память предков. Вполне возможно, что какое-то событие заставило волков вспомнить то, что передавалось из поколения в поколение с древнейших времен и до поры до времени было заковано в глубинах подсознания. И теперь волки стали вести себя так, как вели себя их дальние предки, скажем, 20 000 лет назад. Таков был образ их жизни в те времена, сказал Ван Гельдер.

— 20 000 лет назад?

— Да. В Великий ледниковый период.

Ее автомобиль стоял возле ресторана.

Она встала из-за стола, похлопала себя по животу.

— Мой Бог, Стовин, — сказала она. — Обед с тобой — это смерть моей диете. Техасские тосты и пирог с земляникой! Это все равно что играть в русскую рулетку с моим счетчиком калорий.

— Твою фигуру ничто испортить не может, — сказал он, с улыбкой глядя на нее. Он наклонился, чтобы, как обычно, поцеловать ее в щеку, но она внезапно повернулась к нему и быстро поцеловала в губы.

— Звони, — сказала она, — мне нравится русская рулетка.

Стовин смотрел, как ее автомобиль развернулся на площади и исчез из виду в потоке машин. Сердце его бешено колотилось.

Саид аль-Акруд медленно шел по раскаленному песку к верблюду, который жевал коричневыми зубами, видневшимися из-под сморщенной верхней губы, пустынную колючку. Он со своим стадом — верблюдом, верблюдихой и последними тремя овцами — находился в самом сердце песчаной пустыни. Он поднял глаза на Ахагарские горы, пляшущие в огненном мареве на горизонте. Солнце пылало жаром. Неведомо откуда появившийся овод ударился о черно-голубую вуаль туарега, защищавшую лицо от кинжальных ударов песчаной пыли. Саид отбросил рукой. Он был удивлен — за последние два часа это было первое живое существо, встреченное им в этой мертвой пустыне.

Саид очень беспокоился. В руке у него был пружинный капкан, который он должен был поставить, чтобы поймать газель, хотя он знал, что шансы на удачу совсем мизерны. Здесь был путь, по которому многие поколения газелей ходили к роднику в Занде, в десяти милях отсюда. Газели предпочитали этот путь, так как он позволял видеть местность далеко вокруг и заметить врага — гиену или шакала. Однако здесь уже несколько недель не появлялись газели.

Шестой год в этой местности не было дождей и сухая пустыня стала совсем мертвой. Верблюды и овцы слабели и гибли. Мясо и молоко, служащие основной пищей туарегов, пропадали вместе с их животными. Мир изменялся, и Саид должен был принять решение.

Осторожно оттолкнув верблюда. Саид тихо поставил капкан. Он поставил его возле колючего куста, где газели по пути на водопой останавливались пожевать ветки. Верблюд уже лег. Дергая за веревку, привязанную к кольцу в носу. Саид заставил его подняться и погнал в обратный путь, к лагерю, разбитому у подножия Ахагарских холмов. Он хотел бы ехать верхом, но верблюд за последние недели сильно ослабел. Лучше сохранить его силы. Он может скоро понадобиться.

Когда он прибыл в лагерь через два часа, он был вымотан и очень хотел пить. Две тощие собаки с лаем выскочили из тени чахлого куста. Два ребенка в лохмотьях, пасущие небольшое стадо овец на склоне горы, начали спускаться вниз. Саид выпрямился, поправил вуаль и пошел к столбу, где он обычно привязывал верблюда.