Читаем Волки севера (сборник) полностью

Ту Хокс кивнул, но подумал, что Земля-1 будет для Джильберта интересным местом для одноразового посещения, но вряд ли он найдет ее подходящей, чтобы остаться там жить навсегда. Джильберт будет страдать от чувства оторванности и одиночества, которое заставляло страдать Ту Хокса и О'Брайена в этом мире. Даже теперь, когда Ту Хокс он приспособился к новому окружению и даже находил в нем довольно много приятного, он еще ни разу по-настоящему не чувствовал себя дома. Он просто не принадлежал к этому миру.

Кто-то постучал в дверь их купе. Ту Хокс открыл, и молодой офицер отдал им честь.

— Извините, что я помешал вам. Но в этом поезде заболела дама, и она спрашивает вас.

Ту Хокс последовал за офицером в другой вагон и обнаружил там Ильмику Хускарле, лежавшую на диване в купе, окруженную озабоченными и готовыми помочь людьми. Она была очень бледной. Сидевший рядом на диване врач, прищурил глаза и сказал Ту Хоксу:

— Если она чего-нибудь поест, ей станет лучше, — он покачал головой. — Это обычная история в такое несчастливое время. Многие из высокородных потеряли свои земли и свои деньги — все, кроме своего титула и…

Врач осекся, словно сказал что-то лишнее. Ту Хокс сердито взглянул на него. Безнадежное состояние Ильмики, казалось, чуть ли не радовало этого человека. Наверное, он был рядовым и разделял антипатии и зависть низших классов к привилегированным. Ту Хокс, в общем-то, понимал его чувства. Большинство населения страдало от нещадной эксплуатации высшими классами, от несправедливости классового правосудия и было фактически. И, тем не менее, он возмутился поведением врача. Ильмике сейчас было тяжело. Семья ее была уничтожена или рассеяна по стране, дом и состояние оказались в руках врагов. А, попросив принести девушке тарелку супа, Ту Хокс выяснил, что у нее не осталось ни пфеннига денег.

Ильмика ела суп, и слезы ее текли по щекам и капали в тарелку.

— Я лишилась всего. Уже два дня я ничего не ела. Теперь каждый знает, что я осталась без средств. Я нищая. Мое имя обесчещено!

— Обесчещено? Если это так, то это произошло с большей частью дворян Блодландии. К чему эта фальшивая гордость? В этом виновата война, а не вы. Кроме того, настало время, когда вы можете показать, что благородство может быть не просто пустым звуком, а чем-то большим. Нужно поступать благородно, чтобы быть благородным.

Она слабо улыбнулась. Он заказал еще кусок ветчины и ломоть хлеба, и Ильмика их быстро и жадно съела. Поев, она прошептала ему:

— Если бы только можно было спрятаться от этого навязчивого нездорового внимания.

— В моем купе найдется место и для вас, — сказал Ту Хокс. Он помог встать ей на ноги и повел через переполненный вагон к своему. Там он уложил ее на нижнюю полку, и девушка мгновенно заснула.

Проснулась она поздно вечером. Ту Хокс предложил ей поесть. Джильберт пошел в вагон-ресторан, чтобы раздобыть чего-нибудь съедобного, а Квазинд стоял перед дверью купе в коридоре, так что они остались одни. Ту Хокс подождал пока она пережевала холодную и сухую еду, а потом спросил: не хочет ли она работать у него секретаршей. Она покраснела, и он уже ожидал, что Ильмика вспылит. Но когда услышал ее шепот, ему стало ясно, что девушка неправильно поняла его предложение.

Он безрадостно усмехнулся.

— Нет, я не спрашиваю вас, хотите ли вы быть моей любовницей. Кроме обычных обязанностей секретарши вам ничего не придется делать.

— Почему я не должна быть… вашей любовницей? — спросила она. — Я так много должна вам.

— Не так уж и много! И я никогда не потребую такого вознаграждения. Мне нужна женщина, которая меня любит — или, по крайней мере, желает.

Девушка была все еще взволнована и неотрывно смотрела в глаза американца.

— А если я не хочу вас, в праве ли я принимать от вас еду и заботу?

Он встал и нагнулся над ней. Она подняла к нему лицо и закрыла глаза. Руки ее обвились вокруг его шеи. Она нашла своими губами его губы и прижалась к нему всем телом.

Он оттолкнул ее.

— Не принуждай себя. Ты же не хочешь целовать меня.

— Мне очень жаль, — она отвернулась и начала плакать. — Почему меня никто не хочет? Ты отталкиваешь меня, потому что это животное из Инскапинтика обесчестило меня?

Ту Хокс взял ее за плечи и повернул к себе.

— Я не понимаю тебя, Ильмика. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты тоже меня любила. Но я скорее повешусь, чем возьму себе женщину, которая считает меня своим последним убежищем, а на самом деле — я ее не недостоин и, кроме того…. низкороден, — сказав это, он отпустил ее и выпрямился. Мое предложение остается в силе. Ты можешь обдумать его, пока мы не прибыли в Толкинхэм. А сейчас я выйду из купе.

Он закрыл за собой дверь. И остаток ночи провел в коридоре, сначала стоя, потом устроившись полу, пока, наконец, не заснул. Это был беспокойный сон. Когда поезд прибыл в Толкинхэм, Ту Хокс проснулся и зашел в купе. Джильберт был там один.

— Куда ушла девушка? — спросил Ту Хокс.

— Не знаю. Мне показалось, что она хотела попрощаться с вами.