Читаем Волки севера (сборник) полностью

Ту Хокс повернул голову к О'Брайену.

— Теперь ты знаешь, почему тебя никто не понимает, когда ты пытаешься здесь попросить сигарету?

О'Брайен угрюмо кивнул.

— Потому что испанцы узнали о табаке в Америке. Но тогда, в этом проклятом мире, получается, нет ни картофеля, ни помидор?

— Да, похоже на то, — задумчиво сказал Ту Хокс. — Не полакомишься ты здесь и шоколадом. Но мы — здесь, и единственное, что нам остается надеяться на лучшее.

Их прервали. Дверь распахнулась. И в комнату вошел Дзикозес, а с ним — человек двадцать солдат в светло-зеленых мундирах, коричневых сапогах, зашнурованных до колен. Конические стальные шлемы напоминали по форме шляпы китайских кули. И у каждого солдата была длинная изогнутая сабля и однозарядное ружье. Почти все чужаки были смуглыми и темноволосыми.

Офицер, не спуская глаз с летчиков, о чем-то расспрашивал Дзикозеса. Вдруг он нахмурился; прервав Дзикозеса на полуслове, подошел к пришельцам и резким приказным тоном потребовал у Ту Хокса оружие. Ту Хокс выполнил приказ не сразу: он медлил, раздумывая. Затем проверил стоит ли пистолет на предохранителе и протянул его офицеру: в подобном положении лучше было подчиниться. Офицер повертел пистолет в руках, сунул его за пояс и дал знак своим солдатам. Дзикозес и его партизаны отступили; солдаты вывели летчиков и Ильмику Хускарле из дома.

Ту Хокс и О'Брайен оказались в новом отряде. И снова пришлось идти ночами, а днем отдыхать в укромных уголках, чтобы не нарваться на патрульные и военные отряды перкунцев. Враг уже захватил эту местность, но закрепиться еще не успел. И если отряду удавалось избежать встреч с перкунцами, то спрятаться от полчищ комаров было просто невозможно. Солдаты ежедневно натирали руки и лица вонючим жиром, чтобы защититься от кровососов, и вскоре оба «пришельца» были вынуждены последовать их примеру.

На третий день пути у О'Брайена поднялась температура, его знобило и бросало в пот. Ту Хокс определил, что это малярия, и санитар группы подтвердил этот диагноз. Идти О'Брайен не мог, и его понесли на носилках, сооруженных тут же из стволов молодых деревьев и солдатских накидок. Ту Хокс держал один конец носилок, кто-то из солдат — другой. Каждые полчаса солдаты сменялись, но Ту Хокс ни разу не выпустил носилок из рук и тащил их, пока руки совсем не одеревенели.

Четыре раза в день О'Брайен пил таблетки, выданные санитаром. Но лекарства не помогали: ирландец мерз, потел, его все так же бил озноб. Но постепенно приступы прекратились, и дальше О'Брайена, все еще не выздоровевшего, заставили идти пешком. Офицер ясно дал понять, что никаких задержек не потерпит. Ту Хокс видел, что тот без всяких колебаний застрелит любого, кто хоть чем-то помешает группе продвигаться или подвергнет ее малейшей опасности. Судя по всему, главной его заботой было провести девушку через вражескую территорию.

После нескольких дней перехода, во время которых О'Брайен совсем ослабел, отряд вышел к деревне. Это была первая деревня на их пути, которую война обошла стороной. Здесь Ту Хокс впервые в этом мире увидел железную дорогу и локомотив. Старинная машина — в его мире такой локомотив был построен в конце восемнадцатого века — с высокой дымовой трубой причудливой формы и ярко-красными вагонами, разрисованными кабалистическими знаками.

Деревня была конечной станцией железнодорожной линии. По обеим сторонам дороги стояли дома. Их было около тридцати, и на каждом красовалось нарисованное или вырезанное изображение какого-нибудь духа-защитника.

Офицер вежливо проводил девушку к пассажирскому вагону и помог ей подняться. С американцами же он не церемонился. Из его криков Ту Хокс, уже неплохо ориентирующийся в языке, разобрал, что им нужно пройти на три вагона дальше, но сделал вид, что ничего не понял. Солдаты схватили его и О'Брайена, поволокли вдоль состава и грубо затолкали в вагон для скота.

Вагон был битком набит ранеными; они сидели и лежали на полу посыпанном соломой. Немного потолкавшись, Ту Хокс нашел место для О'Брайена, уложил его и решил раздобыть воды. За ним, не отставая ни на шаг, шел человек с перебинтованной рукой и окровавленной повязкой на голове. В здоровой руке раненый держал длинный нож, и Ту Хокс понял, да тот и не скрывал, что при малейшей попытке к бегству ему перережут горло. Все пять дней, до самого конца путешествия, пока поезд не прибыл в столицу государства, город Эстокву, этот раненый не отходил от пленников ни на шаг.

Дорога была тяжелой. Жара, вонь, стоны раненых превратили поездку в сплошной ад. Поезд часами стоял на запасных путях, пропуская военные эшелоны. В один из дней, когда О'Брайену было совсем плохо, раненым и больным не давали воды; О'Брайен был близок к смерти. Но, слава богу, поезд остановился на запасном пути, поблизости от ручья — и все, кто мог ходить, сталкиваясь и калеча друг друга, ринулись наружу, чтобы наполнить котелки и фляги водой.