Читаем Волк. Юность полностью

Молча стучим ложками. Аами жмурится от удовольствия – девочка ещё не привыкла к обильной армейской кухне. Готовят же у меня в отряде просто замечательно! Я хоть и не особо избалован, но ем всегда с удовольствием, и разницы между тем, что подавали на стол в замке и тут, особой не вижу. Ассортимент, может, поменьше, но всё вкусно и сытно. А саури после стольких лет недоедания впервые ест досыта и спит спокойно. Больше её не станут шпынять за непохожесть на других людей, что окружают её, и никогда девочка не ляжет спать голодной.

Заканчиваем обед. Времени у меня ещё почти полтора часа, и я с удовольствием учу её фиорийскому. Каан уже устроилась в углу с лоханью и яростно трёт рубашку мылом, но я вижу, что женщина внимательно прислушивается к нашим словам, и по артикуляции губ понимаю, что и она пытается учиться. А что, я не против. В моём графстве желание учиться всегда поддерживалось и поощрялось. Тушурка по-любому поедет с нами в Фиори, и умение объясняться ей очень пригодится.

Время пролетает незаметно, и я с сожалением отпускаю Аами с колен.

– Прости, милая, мне опять пора…

– Воевать?

– Да, солнышко. Иначе мы никогда не попадём домой, в Парду…

– А что это – Парда? – задаёт она вопрос, и я, пока вновь облачаюсь в доспехи, пытаюсь ей рассказать:

– Это моё графство. Оно находится на юге моей, точнее, теперь уже нашей страны Фиори. У меня там несколько замков, много подданных, есть заводы, фабрики, много земли. А ещё там живут другие люди. Совсем не такие, как здесь. Они добрые.

– Добрые? Значит, они бедные?

– Почему?!

Аами хмурит свой лобик:

– Моя тётя Гааль была добрая и жила бедно. Нам часто было нечего поесть. Мои мама и папа были добрые, и их убили злые. Вилатет[1] был злой, но у него всегда стол ломился от еды. А сборщики налогов просто лопались от жира. Они были очень, очень злые!

– Бедная моя… – Сдёргиваю с руки перчатку, уже натянутую мной, и ласково ерошу волосы цвета древесного пепла: – Мои люди живут богато и, думаю, счастливо. Они работают, получают за это деньги, ведут своё хозяйство. Я беру с них очень мало. Всего лишь десятую часть. Никогда не наказываю их зря, не забираю лишнего. Мои люди любят меня.

– Ты так думаешь или они показали тебе свою любовь? – На меня смотрят большие светлые глаза. И в них – удивительно взрослое выражение сомнения.

– Когда я уезжал на войну, все мои подданные пришли к замку, чтобы проводить меня. Все. Тысячи и тысячи людей. Без приказа. Без принуждения. И они ждут меня домой. Я верю в это. И эта вера помогает мне в моих делах.

Быстрый взгляд на Каан, та послушно бросается к нам, берёт саури за руку, что-то произносит, и та нехотя идёт с ней за ширму. Я вновь надеваю перчатку на руку, набрасываю на себя перевязь и выхожу из шатра. Вороной давно уже ждёт меня. Его тоже накормили, напоили и почистили. При виде меня он ласково, тихо ржёт, тычется мягкими губами. Скармливаю ему горбушку, обильно посыпанную солью, затем взлетаю в седло. Десяток охраны уже ждёт меня, и мы трогаемся. По пути я наблюдаю, как обстоят дела в лагере. Но там спокойно. Почти все сейчас в поле. У камнемётов, в каменоломне, возле рва. Вроде бы всё как обычно. И вместе с тем ощущаю некое напряжение в воздухе. Понятно. Люди узнали про смерть герцога и теперь гадают, что их ждёт. Да ничего особо нового. Народ, не волнуйся.

Вижу огромную поленницу, обильно политую нефтью. На неё уже вносят тела убитых. Возле нашего полевого госпиталя – ряды носилок с ранеными, суетятся лекари, бегают помощники. Работа кипит. Вижу крошечную фигурку Шурики. Она совсем перестала ко мне приходить, когда у меня появилась Аами. Непорядок. Надо её пригласить в гости. Да и дочери будет веселее, чем только с Каан, и Гуль хоть немного отдохнёт – ей сейчас очень нелегко, потому что кроме хозяйства ещё приходится помогать мужу с ранеными.

Длинная вереница оборванных измождённых рабов в лохмотьях, несущих камни от скалистой гряды. Кто в руках, кто на носилках, кто за спиной в больших корзинах тащат камни, многие, надрываясь, тянут верёвки, привязанные к большим глыбам. При виде нас они торопливо освобождают путь, убегая на обочины, а мы молча мчимся ко рву, где стоят наши камнемёты. Вылетаем на холм – вроде всё в порядке. Солдаты едят, не снимая доспехов. И как я вижу, по очереди. Часть то ли уже поевших, то ли ждущих своего времени на приём пищи, возле рва и требучетов, непрерывно машущих рычагами, часть просто лежит и сидит на земле. И около трети сидят кружками и едят из больших котлов. Мой приказ выполняется беспрекословно. Но пора отсылать лишних назад, в лагерь, и браться за работу большим камнемётам, благо я вижу громадные горы глиняных кувшинов, приготовленных для них.

А вот и наш импровизированный командный пункт. Кто-то уже озаботился поставить там полотняный навес и огородить стены плетнём. Всё какая-никакая защита от непогоды. За прутьями видны головы. Немного, но некоторые лорды уже приехали обратно. Впрочем, время ещё есть, и достаточно много, так что никаких проблем.