Читаем Волк. Юность полностью

– Девочки… Нам не на что больше надеяться. Мы уходим. Простите за назойливость, граф дель Парда. Я просто глупая мечтательница…

И выглядит она так… жалко… и ничтожно… Всё верно. Она ведь просительница. А я – не соизволил снизойти. Вот взял и не соизволил. И даже успел жениться. На другой, пока она лелеяла пустые мечты.

Девчонки поднимаются из-за стола. Близняшки тоже потеряли всякую надежду. Уже умерли, если можно так выразиться. То есть с виду дышат, разговаривают, двигаются. Но внутри нет той искры жизни, которая делает нас людьми. Живыми, настоящими людьми.

Стоп! Я что – такая вот окончательная тварь?! Сначала вынудил одну девочку отравиться, потом убил отца этих несчастных и лишил их всего, следом принудил к постели невинную девушку, правда, потом признал её законной женой… Не оправдывайся хотя бы перед самим собой, Атти! Ты же знаешь, что совесть не обмануть! Мой голос звучит хрипло, словно что-то мешает говорить, и я с удивлением слышу его как бы со стороны:

– Если я увезу ваших сестёр, доса дель Хааре, ваш супруг не станет поднимать шума?

Она вздрагивает, потом отвечает:

– Не думаю. Умию и Иолику постоянно обзывают нахлебницами и дармоедками. Так что если они исчезнут, то вряд ли кто будет волноваться.

Качаю головой в сомнении:

– Фиорийки ценятся в известных заведениях империи. Не думаю, что старшая супруга герцога упустит шанс заработать на ваших сёстрах пару-тройку золотых, продав их в публичный дом.

Лиэй вскидывается и запальчиво выдаёт:

– Откуда вы знаете, что их хотят продать?!

– Значит, вот оно что… А ведь я просил вас, Лиэй, рассказать всё честно, без утайки.

Молодая женщина вздрагивает – проболталась! Теперь я могу требовать от неё всё, что вздумается, и даже её саму. И сестёр. Впрочем, чтобы избежать того ужаса, который их ожидает. Одно дело – лечь под одного мужчину, тем более соотечественника. К тому же не урода и достаточно могучего и богатого лорда. Другое – ублажать каждый день по десятку желтолицых уродов. Дамы испуганы. Очень сильно испуганы. Я был их единственной надеждой избежать такой участи, а в результате…

– Я никому не могу доверить столь деликатное дело, как доставить ваших сестёр в Фиори. Мои солдаты не имеют права отлучаться из армии. А посылать девушек с купцами – нет гарантии, что ваш супруг или старшая жена не потребуют от посланцев отдать им сестёр. Может случиться и куда более худший вариант: их просто объявят беглыми рабынями.

– Но что нам делать?

Глаза сестёр наливаются слезами – выхода у них нет. Мат, как говорят в шахматах, здесь, кстати, неизвестных.

– Лучше мы покончим с собой! – восклицает Умия.

Иолика согласно кивает.

– К чему принимать столь скоропалительное решение? Я же не сказал, что ситуация безнадёжна. Или вы услышали от меня слово «нет»?

Их глаза снова загораются надеждой.

– Наша армия идёт брать Кыхт. Так распорядился император. После взятия города мы, солдаты Фиори, исполняющие здесь вассальный договор, свободны и можем спокойно вернуться на родину. Если бы вы могли дождаться меня, то никаких проблем не было бы. Спокойно вернулись бы с обозом. Но вот времени-то как раз и нет. Ведь так?

Сёстры, все трое, дружно кивают.

– Тогда… Лиэй, может, вам будет больно это услышать, но пусть мои чувства к вам и угасли, тем не менее сострадание не чуждо даже Волку Парда. Мне жаль, что по моей вине, пусть и невольной, на вашу семью обрушились столь тяжкие несчастья, и к тому же я… возненавидел Рёко. Упустить возможность в очередной раз насолить империи я не хочу. – Ухмыляюсь: – Девочки, я зачисляю вас в отряд графа Парды. На военную службу. И вы принесёте мне вассальную клятву. Только на таких условиях. Согласны?

– Солдатами?! Мы? Досы? – Рот всех сестёр дель Тумиан приоткрывается от удивления.

– Да, – киваю, – если рыцарь приносит вассальную клятву, если барон клянётся быть верным подданным тому, кто выше его по статусу, то я не вижу препятствий, чтобы вы обе, маркизы дель Тумиан, принесли клятву вассалов графу дель Парде и поклялись служить верно, служить честно, служить достойно. – Я цитирую знакомые каждому благородному человеку с детства слова Высшей клятвы Фиори, и личики девочек-подростков становятся строгими и собранными.

Но тут вмешивается Лиэй:

– Но они же не воины! Не умеют держать меч! Не знают, что такое доспехи! И – война! А если их убьют?!

– Я воин, доса, а не палач, – вспоминаю слова, произнесённые не так давно при схожих обстоятельствах. Кстати, старый Долма завтра женится на Гуль… – Неужели вы думаете, что я собираюсь послать ваших сестёр на смерть, чтобы отомстить за то, что вы не стали моей? Да, мне пришлось совершить немало того, за что можно и нужно упрекнуть, но не настолько я подл, чтобы швырнуть несмышлёных девчушек в мясорубку.

Она испытующе смотрит на меня:

– Но Кытх… А вас всего пять тысяч…