Читаем Волк полностью

Девушка стояла рядом, словно возникнув из весеннего дождя: она пахла дождем. Он чувствовал ее волнение, и она была прекрасна в этой взволнованности, в том, как она пахла, как выглядела и говорила. «Это тебе не телевизор, к которому привыкаешь с пеленок», — неожиданно подумал он.

— Люди, принимавшие стелазин, а вы действительно приняли стелазин товарищ Чьень, — видят разные вещи, — немного хрипло произнесла она. Но варианты ограниченны, их можно собрать в характерные группы. Одни видят то, что и вы — мы называем этот феномен «Железяка». Другие что-то вроде морского чудовища — «Пасть». Еще есть «Птица», «Заоблачная труба» и… — Она запнулась. — Остальные реакции говорят нам еще меньше. Теперь, товарищ Чьень, вы тоже видели это. Мы бы хотели, чтобы и вы участвовали в наших собраниях. В группе наблюдателей, которая видела то же, что и вы. Это так называемая Красная группа. Мы стремимся выяснить, ЧТО это на самом деле…

Она пошевелила гладкими, словно вылепленными из матового воска пальцами. — Не может же оно быть всем одновременно. — В тоне девушки слышалось недоумение, какое-то детское удивление. Ее настороженность явно ослабла.

— А что вы видите? Лично вы?

— Я в желтой группе. Я вижу…бурю. Воющий смерч. Вырывающий с корнем деревья, разносящий в пыль здания… — Она грустно улыбнулась. — Это «Разрушитель». Всего двенадцать групп, товарищ Чьень. Двенадцать совершенно разных восприятий одного и того же телеобраза Вождя. Под воздействием одного и того же препарата. — Она снова улыбнулась. Теперь она смотрела на него с доверием и ожиданием. Как будто он мог помочь.

— Вообще-то я должен вас арестовать, — сказал Чьень. — Произвести гражданский арест.

— Нет статьи в законе. Мы тщательно изучили советский кодекс, прежде чем организовать распространение стелазина. Запас у нас небольшой, и мы не раздаем его кому попало. Вы нам показались подходящей кандидатурой — известный, пользующийся доверием молодой чиновник послевоенного типа, уверенно поднимающийся по ступенькам карьеры. — Она взяла сочинения. — А, вас просчитывают, да?

— Что делают? — не понял он.

— Дают вам изучить какой-нибудь документ и проверяют, соответствует ли ваша реакция текущему взгляду партии. Она улыбнулась. — Когда вы подниметесь на ступеньку выше, то узнаете это выражение. Подниметесь к товарищам Цзо-Пиню и Петелю, — добавила она уже серьезно. — Товарищ Петель стоит очень высоко. Никакой школы в Сан-Фернандо нет, эти сочинения сфабрикованы специально, чтобы проверить вашу идейную надежность, товарищ Чьень. Кстати, вы уже определили, где ересь? — Она произнесла эти слова тоненьким, как у гнома, голосом, с ноткой насмешливой угрозы. — Один неверный шаг, неверный выбор, и ваша расцветающая карьера будет задушена в зародыше. Но если вы угадаете…

— А вы-то знаете, где какое сочинение? — возмутился он.

— Да. — Она серьезно кивнула. — У нас есть микрофоны в кабинете Цзо-Пиня. Мы подслушали его беседу с товарищем Петелем. На самом деле его зовут Джуд Крейн: он старший инспектор высшего отдела Сеслужа — секретной службы. Наверное, вы слышали это имя — он был главным ассистентом судьи Ворлавского на послевоенном процессе 1998 года в Цюрихе.

— Я… понимаю, — с трудом выдавил Чьень. Теперь многое становилось ясным.

— Меня зовут Таня Ли, — представилась девушка.

Он молча кивнул. Потрясение было еще сильно, и ошарашенный Чьень никак не мог собраться с мыслями.

— В общем-то, я мелкий служащий в вашем Министерстве, — продолжала Ли. Но, насколько я помню, мы с вами никогда не встречались даже случайно. Мы стараемся пробраться на самые разные посты государственной машины. Мой начальник…

— Может, не стоит все рассказывать? — Он показал на включенный телевизор. — Они могут подслушать.

— Мы заблокировали прием и передачу по каналу вашей квартиры. Повысили уровень помех. Им потребуется не менее часа, чтобы отыскать экран. У нас осталось… — Она посмотрела на крошечные часики на тонком запястье, — пятнадцать минут. Пока мы в безопасности.

— Скажите… какое из сочинений искреннее? — попросил он.

— Вас волнует только это?

— А что еще должно меня волновать?

— Разве вы еще не поняли? Вы узнали такое… Вождь на самом деле не Вождь. Он — нечто другое, хотя мы пока не можем выяснить, что. Пока. Товарищ Чьень, вы когда-нибудь делали анализ вашей питьевой воды? Я знаю, это похоже на манию преследования, но все же?

— Конечно, нет. — Он уже знал, что она скажет.