Читаем Волчонок полностью

Конечно, с техникумом она поторопилась. Если бы Наташка, подружка, не уговорила – «радиоаппаратостроение, радиоаппаратостроение!» – ни за что не пошла! Наташке-то хорошо, она и в школе физику с математикой любила, а Ире каково? Вон – решай теперь задачки по электротехнике… А оно ей надо? Законы Кирхгофа, законы Кирхгофа! Хорошо, только два придумал этот Кирхгоф, а то, вообще, туши свет. Лучше бы за это время, непонятно на что потраченное, сшила что-нибудь! Вон, вчера Нина Сергеевна, комендант общежития, приходила, принесла брюки сыну укоротить. А Таня из девятой группы попросила воротник у плаща переделать. Ира как глянула: «Вот халтурщики: всё вкривь и вкось! Ну, не знаю… не обещаю… попробую…» У нее уже на месяц вперед заказов набрано, и вот ведь проблема – каждый хочет как-то отблагодарить. А ей неудобно деньги брать… она ж с радостью шьёт, себе в удовольствие. Комендант говорит: «Не вздумай отказываться! Ты время тратишь, зрение, нитки, в конце концов. Мой тебе совет: собирай на кооператив. Как раз учёбу закончишь – и сумма нужная набежит. А клиенток я тебе обеспечу». И Нонна говорит, что каждый труд должен быть вознаграждён. Наверное, они правы. Но с Наташки она денег брать не будет, и с других подружек тоже.

* * *

Где же ошибка? Не сходится баланс мощности – хоть режь! Уже дважды пересчитывала… Можно папу спросить – да как? Опять заперся в своей комнате… Ой, Нонна с Серёжей пришли! Может, Серёжа знает, как этот кошмар решается?

– Рассчитать цепь переменного тока, если емкостное сопротивление… Ну, и в чем загвоздка? Это ж совсем просто. Смотри, частота известна, напряжение тоже… По первому закону Кирхгофа… По второму… Так, теперь проверим. Всё, получай свой расчёт!

– Получилось? – обрадовалась Ира, – Ну, спасибо! Я бы еще два часа возилась! И как ты это всё помнишь? Ты давно это учил? На каком курсе?

– Давно, – улыбался Серёжа. – Но, наверно, неплохо учил… нам иначе нельзя – полетит ракета не в ту сторону. Что смеёшься? Ты ж не хочешь, чтобы ракета на наши Ржаные Поля упала?

– Не хочу! Но точно знаю – сдам экзамен (тьфу-тьфу-тьфу) и – как дурной сон! А что это вы сияете оба? Я с этим дурацким балансом сразу и не заметила.

– Да уж, сияем… Зови папу – новость есть.

– За такую новость не грех и выпить, – обрадовался папа. – Иришка, тащи, что там есть в холодильнике, и две рюмки не забудь. Почему две? А потому, что ты еще маленькая, а Нонне нельзя. Так что, дорогой зять, отпразднуем нашу новость вдвоем…

* * *

Бедная сестрёнка! Совсем высохла. Ира ей уже две юбки заузила, а она всё худеет. Четвёртый месяц, а токсикоз не проходит. Татьяна Владимировна говорит, это нормально. Чуть-чуть потерпеть нужно и пройдет. И прийдется не только юбки расставлять – всё новое шить. Ира уже и фасоны для беременных посмотрела, на Нонну прикинула, ткань купила тёплую – зимой и понадобится.

В тот вечер Серёжа задержался на службе, и Нонна пришла к папе одна. Дома никого не было. Она сварила пельмени (они с Серёжей вчера много налепили)… Мороз… на балконе мигом замёрзнут, вытерла пыль, подмела полы, постояла перед маминым портретом… «Мамочка, ты меня слышишь? У меня всё хорошо, через три месяца у тебя будет внучка. Я не точно знаю, что внучка, но Татьяна Владимировна говорит, если живот круглый, будет девочка. Риточка. Рита. Я предложила и Серёжа согласился. А если мальчик, то назовём Антоном. Это Серёжа придумал, ему нравится, как звучит – Антон Сергеевич Сапрон. Мамочка, он очень хороший. Я его так люблю! У Иришки тоже всё хорошо, конечно, учится она так себе, но это не потому, что ленивая, а потому, что много шьёт. Я уж ей говорила – всех денег не заработаешь, но она решила скопить на квартиру. Не хочет в городок возвращаться…. А папу мы не бросаем. И не бросим».

Она вышла на улицу, завернула за угол и закричала – на стылой земле лежал папа. «Папа! Вставай! – просила она. – Мне трудно тебя поднять, помоги мне! Ты такой тяжелый… Папа, помоги мне…»

Ночью Нонна разбудила мужа: «Серёжа, со мной что-то не так. Воды отошли… очень больно… мне страшно».

Нонну привезли в районную больницу под утро, а днём измученному неизвестностью Сергею сказали, что ребенка спасти не удалось. Жену можно будет увидеть, когда проснётся – сейчас спит после наркоза, но детей у нее больше не будет.

* * *

Нонна не понимала, почему у нее не было слёз… Ни в больнице, когда Серёжа сообщил ей страшную новость, ни потом, когда горько плакала у нее на груди Иришка, ни дома, когда папа встал перед ней на колени: «Дочка, прости. Никогда больше… ни капли… Маминой памятью клянусь…»

Через месяц Нонна вышла на работу.

Татьяна Владимировна обняла её за плечи и сказала, что все её очень ждали. Завуч спросила, какое расписание она предпочтет – все уроки за три дня или разбросать их на всю неделю. Учитель труда подвинул ей новенький мягкий стул, физрук протянул журнал… Она тихо поблагодарила и едва дождалась звонка.

– Нам прийдётся много работать, – сказала она десятому классу. – Экзамен не за горами, а нужно наверстать то, что пропустили за месяц. Я очень надеюсь, что мы справимся.