Читаем Волчица.Часть 1 полностью

— Знаешь, — начал Антимон. — А ведь жизнь отомстила мне за тебя, — поставив локоть на стол, он подпер голову кулаком, уставившись невидящим взглядом в пол. Говорил мужчина медленно, растягивая слова и делая паузы между ними. — У меня был сын, который тяжело заболел. Это ради него я ставил опыты на тебе, — старик тяжело вздохнул. — Но я так и не сумел ему помочь — он умер, а моя жена с горя повесилась, — он поднял свой затуманенный горем взгляд на меня. — Думаешь, так и надо этому подлецу?

— Ты сам сказал, что жизнь тебя проучила, — доев наваристый бульон, ответила ему. Кто я такая, чтобы злорадствовать? Ведь я, по сути, ничем не лучше него. Но жизнь настолько непредсказуема, что нельзя с уверенностью сказать, что будет завтра. Или наступит ли вообще это завтра? А если честно, то его судьба меня как-то не волновала. Каждый получает то, что он заслуживает. И если тебе не нравится то, что сейчас происходит с тобой, то это полностью твоя вина. И только твоя.

— Ты удивительная, Волкика, — произнёс он в задумчивости. — Другие на твоём месте бы радовались несчастьям врага, — он хмыкнул, улыбнувшись. — А ты так просто прощаешь обидчика.

— Я живой мертвец, — поднявшись, прервала его душевные излияния. — У меня нет права судить ни живых, ни мертвых, — надела вещь-сумку, перебросив через нее куртку, и быстро покинула харчевню.

У меня не было никакого желания выслушивать его причитания по поводу его несчастной судьбы. Значит, тот мальчишка не его внук, а просто ученик. Я ухмыльнулась и подняла голову вверх, подставляя лицо теплым лучам солнца. От яркого света зажмурила глаза. А старикашка оказался сильным человечком. Не смотря на такие превратности судьбы, он не сломался. Он продолжает жить, лечить, и у него есть даже ученик, которому он может передать свои знания. Я опустила голову. Не то, что я. Сломлена. Забита. Убита. Подобного шанса у меня нет, и не будет никогда. Я живой труп. Без чувств. Без эмоций.

Я снова уловила знакомый запах свежеиспеченного хлеба вперемешку с ванилью. И полагаясь на свое обоняние, я набрела на пекарню, в которую постоянно кто-то заходил или выходил, но если выходил, то обязательно с горячими свежими буханками хлеба или хрустящими булочками. У меня даже слюнки потекли, настолько здесь был сильный аромат. У меня было десять золотых, которые всё же забрала — я не гордая. Я посмотрела на вывеску перед входом: булочная принадлежала Готторпсам. Это ведь та самая булочная, в которой леди Госбик заказывала хлеб каждый день! Это был самый вкусный хлеб, который я когда-либо пробовала!

Не прошло и пяти минут, как я вышла из пекарни, держа в руке свежую дымящуюся буханку хлеба. Я вдохнула ее аромат, рот в одно мгновение наполнился слюной. Я громко сглотнула и, открывая рот, чтобы укусить прямо от булки, приготовилась насладиться вкусом свежайшего хлеба. Мой взгляд зацепился за двух маленьких ребятишек, грязных и нечёсаных, одетых в какие-то лохмотья. И мальчик — тот, что поменьше, он, не скрывая слёз, смотрел на то, как я собиралась жадно есть хлеб. Я посмотрела на другого — его нижняя губа дрожала, а в глазах скапливались слезы.

— Давай делиться, — и прежде чем я успела подумать о своих действиях, протянула буханку ребятам. А те, недолго думая, выхватили ее у меня из рук и бросились бежать наутек. У меня лишь брови приподнялись в ответ на их поступок. Неужели я старею? Меня уже в который раз оставляют в дураках!

— А ну стоять, — за спиной раздался громкий возглас.

Я обернулась и увидела молодую женщину. Она была стройной и двигалась так грациозно, словно лебедь, проплыла мимо меня, но так быстро, словно гончая, загоняющая свою добычу. Женщина остановилась рядом с детьми и, не церемонясь, схватила их за уши.

— Вы опять за старое, — начала их отчитывать она. — Вы у меня работать будете за пятерых, — женщина залепила им по затрещине, а мальчики даже и не думали убегать. — Немедленно извинитесь, — приказала она им, указывая пальцем на меня.

Голос женщины был настолько суров, что мне невольно показалось, что это меня отчитывают. Дети виновато приблизились и невнятно пробормотали извинения, а после подбежали к женщине с двух сторон и, уткнувшись лицами в ее юбку, зарыдали в унисон.

— Ну-ну, — приговаривала успокаивающе женщина, поглаживая детей по их маленьким головкам. — Вы же извинились, — она грозно на меня посмотрела и добавила: — И никто вам не причинит вреда.

— Их никто и не собирался наказывать, — безразличным тоном ответила ей. Вот еще, буду я связываться с мелкотой.

— А ты хорошая девушка, — внезапно изменилась в лице женщина. Теперь на ее лице играла солнечная улыбка, а желтые с оранжевыми крапинками глаза были слегка прищурены. — Может, пройдете с нами, — предложила она, поворачиваясь ко мне спиной. — Здесь совсем недалеко, — добавила женщина, повернув ко мне голову.