Читаем Волчий корень полностью

И тогда пала я в ноги государю. А он как затопает, как заорет. Думала, в землю меня втопчет, так разозлился. Кричал, откуда младенец, когда никакого ребенка двадцать лет не было. Не иначе как от полюбовника понесла стерва! Глаза бешеные, изо рта пена. Кричал, что он ей человека своего верного велел принять, а она по дороге в монастырь невесть с кем спуталась. Говорил-де, знает он, кто отец ребенка, потому как Соломония одному только человеку в целом свете доверяла. Он же ее и до монастыря провожал, он-де и отец. Яков ко мне кинулся, своим телом прикрыл, а царевы ближники меж тем к Василию Ивановичу бросились, стали его умолять успокоиться и подумать. Потому как к тому времени он уже полгода как с новой женой жил, но та все не беременела. Предлагали даже объявить наследником сына Соломонии, чьим бы на самом деле сыном он ни оказался, а то вдруг Елена не родит, а так хоть какой царевич появится.

Я же на полу лежала, смерти ждала. Когда Яков меня поднимать стал, я сделала вид, будто сомлела. Так что меня из царевых палат вынесли и в темнице заперли. Две недели на хлебе и воде сидела, думала, вообще замучают меня ироды, но нет, выпустили. Тогда же великий князь в монастырь своих людей отрядил, чтобы посмотрели на младенца и сказали, есть на нем отметина или нет. Нас же с мужем из Москвы выслали и велели в имении сидеть неотлучно, потому как показания мои могут понадобиться. — Она вздохнула. — Так что опоздал ты с бисером бирюзовым. Спеши в Покровский монастырь, там заточил изверг нашу Соломонию.

— Какая такая отметина? — Юрий Сигизмундович тронул бабушку за рукав, но та только плечами повела, и он был вынужден убрать руку.

— Ясно какая — волчья. — Она развела руками. — Коли человек от Бога отошел, коли отрекся, то спустись к нему с неба ангел, да хоть все небесное воинство, не увидит. Потому как, отрекшись, сам себе назначил видеть бесовское да дьявольское. — Не обращая более внимания на гостей, Настасья занялась своими нитками.

Волков поклонился старушке и, бросив взгляд на застывших в дверях побратимов, вышел из горницы.

Есть никто не хотел. Точно во сне Волков проследовал в горницу, которую хозяева выделили для гостей, грузно опустился на деревянное, застланное вязаными покрывалами старое кресло.

— Почему мой крестный был в доверенных у великой княгини? — спросил он в пустоту и тут же Замятня брякнулся рядом с ним на колени.

— Так потому, что Волковы и Сабуровы в родстве. Ты не знал, что ли? Его потому в охрану при великой княгине и поставили, что он вроде как ей брат троюродный. Родня завсегда вместе. Друг за друга горой. Поедем ко мне домой, я тебя с дочкой познакомлю, Соломонией зовут, она у меня хоть маленькая еще, но, дай срок, вырастет. Я тебе как Господу Богу верю. Если завтра меня казнят, ты дитя мое спасешь. Забери ее, Кудесник, забери кровиночку мою, ты ведь ее не обидишь. Я тебя лучше знаю, чем ты сам себя знаешь.

— Если у царя было худое семя и он не мог быть отцом сына Соломонии, — Булыга говорил полушепотом, но все слышали, — не мог и знал об этом, стало быть, не было у него особенного резону выблюдка из монастыря забирать.

— Так он сам же хотел привести в опочивальню к своей жене другого мужчину, Соломония просто выполнила его волю. — Хряк сел на лавку напротив Волкова.

— Соломония не выполнила его волю. Она отказалась возлечь с тем, на кого указал ее супруг, а потом вдруг сообщила, что беременна. Что он должен был подумать?

Что она запоздало все же решилась исполнить приказ, но только выбрала для этого своего человека.

— А единственным человеком, которому она доверяла, был твой крестный, — помог Митка. — Получается, что у Соломонии родился сын от твоего крестного. Но тогда он никакой не царевич и не представляет опасности для государя! Можем ехать с докладом. Дело раскрыто!

— Он не царевич, а кто тогда царевич? — грустно хмыкнул Волков. — В смысле, если великий князь не мог иметь детей, то ни первая, ни вторая жена родить от него ребенка не могли. И тогда вопрос: законен ли нынешний государь?

— Свят, свят, чур меня. — Митка замахал руками.

— Что же это получается, царевич Георгий от Соломонии не сын государя, но и Иван Васильевич не его ребенок. — Томило оправил красивые кудри. — С другой стороны, если есть два царевича от двух великих княгинь, и оба выб… бастарды, право на стороне старшего, потому как он первый родился и потому как второй брак… Потому как в верных семьях свято хранили ответ инока Вассиана великому князю Василию III на его вопрос о возможности развода с супругой. — Томило откашлялся и произнес по памяти: — «Ты мне, недостойному, даешь такое вопрошение, какого я нигде в Священном Писании не встречал, кроме вопрошения Иродиады о главе Иоанна Крестителя». Потому как святая церковь никогда прежде не признавала разводов.