— Что ты врешь?! Нет там никакой двери. Ни открытой, ни запертой, я бы знал! Сказки все это, и ничего больше. Тоже мне — горница за стеной, а царь не знает, не ведает.

— Горница точно есть, государь, — подумав, поддержал Скуратова Вяземский. — Когда стену, помнишь, жучок проел, пришлось несколько досок менять, комод от стены малость отодвинули, а там дверь. Незаметно войти туда невозможно, потому как сначала нужно тяжелый комод двигать, он и сам пуда на три, да в нем еще и добра разного. Просто так открыть дверь и подслушать невозможно, а станешь двигать — такой шум поднимется… у-у-у…

— Тайная комната. У меня под носом! Зачем ты мне это в Москве не сказал? Я бы давно уже ее отпер, я бы уже знал. А теперь придется ждать, когда обратно поедем. Вот вы какие — верные слуги. Напрасно я вам доверился, иродам. Знаете же, какой я любознательный, теперь точно не усну! Решено: до Москвы путь неблизкий, так что лучше я поеду в Покровский монастырь. С тобой, Волков, и поеду и с десятком твоим. А этих с собой не возьмем. Пусть потом локти кусают, что все самое интересное пропустили.

— Келья, в которой, возможно, сохранились вещи великой княгини… — Волков размышлял. Судьба была к нему более чем благосклонна. Если келья осталась как в тот день, когда строптивая Соломония отказала посланникам царя и те вышвырнули ее вон, есть шанс, что опальная великая княгиня не успела вытащить оттуда какие-нибудь доказательства произошедшего. А раз так, шанс выяснить судьбу младенца казался уже не таким призрачным, как в начале разговора. Последнее его так обрадовало, что Волков чуть было не высказал мысли вслух, но вовремя спохватился, сделав серьезное лицо. — Проклятие, говорите… — почесал бороду. — Если есть хотя бы небольшая вероятность того, что места эти прокляты, я бы попросил, государь, позволить сначала недостойному рабу войти в оскверненную колдовством келью, а уж потом, коли жив останусь…

— Сегодня хочу, сейчас хочу. — топнул ногой Иван. — Сколько нужно времени снять это самое проклятие? Может, и нет никакого проклятия. Почему все, к чему я только не попытаюсь приблизиться, либо проклято, либо отравлено?

— Сначала нужно поглядеть, — сделал суровое лицо Волков.

Глава 3

ВОЛКОВСКИЙ ДЕСЯТОК

Несмотря на требования государя немедленно отправиться в Покровский монастырь и вскрыть запертую келью, Волков предпочитал работать по собственным правилам и, прежде чем куда-то ехать, прочитать подготовленные для него бумаги и составить план действий. Сон, в котором присутствовали Немчин и Максим Грек, да невнятный рассказ Замятии — вот и все чем он, по сути, располагал. Негусто. Если уж ехать с обыском и допросами, хорошо бы для начала собрать в кучу факты. Нет, не в кучу, а как раз наоборот: разложить их по полочкам, каждый факт на полагающееся ему место, каждая мало-мальски существенная улика там, где до нее проще добраться.

Келья не отпиралась более сорока лет, еще один день постоит, не рухнет. Ничего с ней не случится. А вот если он — царев дознаватель — явится на место, толком не поняв, что ищет, чего доброго, дров наломает с самого начала, по глупости запоров себе все следствие и, не дай бог, нажив очередных влиятельных врагов там, где самое время обресть душевных собеседников.

Поэтому он отправился в светелку, специально приготовленную для работы с документами и общения с десятком подручных, приученных за годы работы не хуже охотничьих псов вынюхивать следы воров да разбойников. Зная привычки главного в государстве дознавателя, где бы он ни был, ему везде была приготовлена горница с длинным удобным столом, снабженным письменными принадлежностями, а также все, что могло потребоваться для постоя одиннадцати человек. Так было и на этот раз. Расторопный мальчишка, должно быть, из новеньких, во всяком случае, Волков его прежде не видел, постоянно кланяясь и заглядывая в глаза, провел Юрия Сигизмундовича в приготовленную для него светлицу и поспешил оставить грозного дознавателя на пороге, поклонившись ему чуть ли не до земли. Судя по царившей в этой части здания тишине, в светелке никого не было. То ли ребята еще не подъехали, то ли царь желал, чтобы Кудесник разбирался с оставленными ему документами в одиночестве. Он кивнул стоящему у входа часовому и вошел в просторную горницу с двумя окнами. Как обычно, на столе его уже дожидался ларчик с бумагами.