Читаем Волчья тропа полностью

– Тридцать долларов, и вы получите отличный участок у реки Каннат, на внутренней стороне излучины! – Потом он вытащил еще одну бумажку. – А вот за двадцать пять долларов, только на внешней.

– Я же говорю, мне оно не надо. – Я стояла на пороге, возвышаясь над маленьким человечком, и очень надеялась, что до него дойдет. Не хотелось вытягивать нож, чтобы он меня наконец услышал.

Стенли протянул мне руки, полные разрешений на добычу.

– Я вижу, что авансовый платеж вас смущает. Мы предлагаем гибкую систему оплаты. Пожалуйста, берите участок на реке Каннат прямо сейчас, не платя ни единого цента. А в конце месяца я вас навещу, и вы за платите мне двадцать процентов от вашего долга. Что может быть легче? Насколько я могу судить, вы достойны доверия и безусловно со мной рассчитаетесь, поэтому я и иду вам на уступки. Я бы не каждому такое предложил. Тут есть люди, которым за сезон и крупицы золота найти не удается, даже если земля так же богата, как моя, но вы…

Стенли все тараторил, и я прекратила волноваться, что он узнает меня на портрете. Он видел не лица, а ценники.

За моей спиной звякнул колокольчик, и дверь открылась. Стенли заткнулся. Высокий человек в длинном белом халате стоял в дверном проеме. Морщинистое лицо, но острые, зоркие глаза. Волосы того же цвета, что и халат, и короткая щетина на крепкой квадратной челюсти, похожей на стальную скобу.

– Здравствуйте, доктор, – сказал Стенли. – Мы тут с девушкой деловые вопросы решаем. Извините за беспокойство.

– Ничего мы не решаем, – резко оборвала я. – Мне ваши бумаги не нужны.

Доктор приподнял черно-белые брови.

– Слышал, Билкер? Отвали.

Навощенные усики дернулись, и Стенли сжал в кулаке аккуратные бумажки.

– Доктор, неблагоразумно в чужие дела вмешиваться.

Я заметила кобуру с револьвером у него на поясе и похолодела. Только перестрелки мне не хватало.

Доктор вышел из дверей, и мы со Стенли увидели, что вместо трости он опирается на двустволку.

– Мой порог, это тебе не рынок, – сказал доктор, и торговец побледнел. – Обделывай свои грязные делишки в другом месте.

Похоже, у них и без меня был повод друг друга не любить. Стенли запихнул бумажонки в карман и примирительно поднял руки.

– В другой раз, доктор. И то лишь потому, что здесь леди. – Он поклонился мне. – Мисс, если надумаете, у меня есть для вас выгодное предложение.

Потом пригладил пиджак и зашагал прочь, быстро перебирая ногами в резиновых сапогах, как ребенок, который споткнулся и не хочет, чтобы другие это видели.

Я услышала, как ружье стукнуло по дереву, когда доктор повернулся, чтобы уйти в свой офис.

– Эй, ты заходишь или тебе удочка нужна?

– Я не люблю рыбачить, – ответила я, не сообразив, что это была шутка, и последовала за ним.

В нос ударил запах алкоголя. Не того, который пьют, а кристально-чистой жидкости, которая жутко щиплет. Мы оказались в небольшой квадратной комнате. У одной стены стоял длинный стол со стеклянной крышкой, другая до самого пола была затянута длинной бледно-зеленой шторой, а еще одну, в которой не было ни дверей, ни окон, занимали полки с разными склянками и крошечными пузырьками, наполненными микстурами, сушеными травами и маленькими белыми таблетками. Я такого доктора в первый раз видела. Наш, в Риджуэе, был просто толстой жабой, и все его добро умещалось в один саквояж.

– На что жалуешься? – Доктор уселся за стол и положил двустволку прямо на стеклянную крышку.

– Ни на что! – ответила я, глядя круглыми глазами на все те бутылочки и пузырьки. – Я здорова как конь.

Он улыбнулся, и вокруг глаз появились морщинки.

– Ты была у меня раньше? Разве мы не встречались?

Я посмотрела на него в упор.

– Нет, сэр, не была.

– Я лиц не забываю.

Я сглотнула, когда увидела сквозь стеклянную крышку, прямо под двустволкой, два портрета – мой и Крегара. Пары спирта обожгли мне горло, и голос сорвался.

– Я вообще раньше в Халвестоне не была.

У меня кровь закипела в жилах. Дверь была закрыта. Может, за той шторой есть запасной выход? А вдруг мне удастся первой схватить двустволку?

Если он и заметил, что я таращусь на портрет, или понял, что я вся на взводе, то виду не подал, только спросил, чем может мне помочь.

– Моя подруга ранена, и у нее началось заражение, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос дрожал как можно убедительнее. – Ей нужны эти… широкие биотики.

Доктор вновь приподнял черно-белые брови, и на лбу блеснул серебристый шрам. Потом почесал щеку – звук вышел такой, словно железной щеткой по камню скребли.

– Антибиотики широкого спектра?

Я вздрогнула. Мне-то казалось, что после всех повторений я это слово отлично запомнила. Я кивнула, и доктор открыл тумбочку возле стола. Несколько секунд копался в ней, достал крошечную белую коробочку и поставил на стеклянную крышку.

– Диоксидин. Пусть принимает два раза в день в течение недели. Должно помочь при любой инфекции.

Я взяла коробочку и взглянула на ряды букв – а они точно английские?

– Это все? – спросил он, и в его голосе звучала доброта.

– Добавьте еще бинтов, – попросила я. Наши уже никуда не годились.