– Я не пила воду, мне казалось, что с тем местом что-то не так. – Она тяжело вздохнула. – Отец стал мрачным, сидел весь день на берегу. Потом у него начинались галлюцинации. Однажды он решил, что найдет спасение от грехов на дне озера, и нырнул.

– Он не вернулся?

Пенелопа кивнула, и я задала еще один вопрос:

– А когда это случилось?

Слезы заструились по ее молочно-белым щекам.

– Неделя, может, пару недель назад. Точно не помню. Так глупо. Он вел себя так глупо! Но он сказал, что до нас там кто-то уже разбивал лагерь, и, значит, опасности нет.

Я почувствовала укол раскаяния.

– С чего он так решил?

Пенелопа покачала головой. Ее глаза были широко открыты, словно она пыталась представить себе ту картину.

– Мы нашли шалаш и кострище. Кто-то жил там совсем недавно, потому мы и остались.

Уколы раскаяния теперь отдавались барабанной дробью во всем теле. Мой шалаш. Мое кострище.

Вот черт!

По спине поползло чувство вины, взбираясь по бинтам как по ступенькам. Теперь придется вести ее в Халвестон, чтобы извиниться за мое невольное участие в этой истории. Но, черт возьми, я не виновата, что ее папаша допился до такого. Не моя вина, что она оказалась в том ящике. Мы обе вляпались про уши, однако путь от озера до ящика Колби она прошла сама. Я никого не винила за то, что со мной случилось, и не собиралась решать проблемы этой девчонки. С меня хватит. Тому демону вряд ли понравилось, что я всадила ему в брюхо нож. За мной охотился Крегар, оставляя отпечатки ботинок и пятна крови, чтобы меня подразнить. Лайон шла за мной по пятам. Я была в полушаге от ее револьвера и ножа Крегара, и от всех остальных демонов, и я не настолько ненавидела людей, чтобы позволить им увязнуть в этой куче дерьма.

– Черт, как жаль! – сказала я. Прозвучало не особо вежливо. Пенелопа взглянула на меня, словно ожидала чего-то еще. Девушка, скоро ты поймешь, что я не из таких.

Вздыхая и сопя, Пенелопа начала складывать бинты в пластиковую сумку. Потом выпрямилась и сказала мне:

– Поешь, а потом выпей пару этих таблеток. – Она указала на пачку. – Мы приплываем завтра утром.

Она выскочила из каюты, громко хлопнув дверью. Я решила, что холодный бекон лучше, чем никакого, и, не медля ни секунды, опустошила тарелку. Наполнив желудок, я взглянула на те пилюли. Серебристая сторона пачки была покрыта крошечными буквами, похожими на паучков, которые ничего для меня не значили. В другое время я бы их выкинула из окна и поискала чего-нибудь в лесу, вот только здесь мне ни табака, ни ведьмина ореха не найти. Проклятый корабль!.. И все же я проглотила парочку, хотя и не верила, что они помогут.

Я высунулась из круглого окошка, насколько мне позволили ребра, и сразу учуяла напряжение в воздухе. Приближалась буря, черные тучи были готовы пролиться дождем и бедой. Я выдохнула и закрыла окошко. Завтра я покину корабль. Если я окажусь в лесу, и вокруг будут деревья, за которые можно держаться, я ее переживу.

Пилюли и корабль меня усыпили. Я забралась на свою полку и закрыла глаза. Пенелопа сопела сверху, как поросенок, вынюхивающий маму. Так спят те, кто привык к спокойной жизни, к пуховым перинам и заботе родителей. А еще сытно есть три раза в день и пить из фарфоровых чашек. Может, она и старше меня, но, черт возьми, в лесу сама и дня не протянет.

Скоро Пенелопа спросит о моем решении. Если я возьму ее в Халвестон, она прочитает записи и поможет найти моих родителей. Однако до Халвестона пара недель пути по дороге, а по лесу и того больше, а у меня были монеты Колби, так что я могла нанять того, кто мне прочитает. Пенелопа, конечно, милая девушка, но она как камень на шее, а я не хотела рисковать – времени не было. Охотник однажды сказал, что люди опасны. Некоторые жестокие, как волки, другие кроткие, как олени, но ты не поймешь, кто есть кто, пока они не подберутся слишком близко. Я не хотела никого к себе подпускать. У нее есть мозги, чтобы выбраться из неприятностей, а у меня – острый нож, так что мы в равных условиях.

Я приняла решение и, наконец, смогла уснуть.

Утром мы прибудем в доки, я сойду с корабля и отправлюсь навстречу буре. Лучше встретить ее на твердой земле… Забарабанил дождь, капли стекали по стеклу, а стены каюты сотрясались под ударами ветра. То была еще не буря, а лишь затишье перед бурей. Оно успокоило меня и заморозило мое сердце. Буря говорила со мной, предупреждала, как волчий вой – тогда, в ящике. Природа помогала мне выживать в мире людей, и стоило бы слушать ее повнимательнее. Но обрывки тьмы в душе не позволили мне рассмотреть правду. Демоны заткнули мне уши. Сладкие слова Колби. Хриплое дыхание Кабана. Черная ложь Крегара. Я не услышала предупреждения.

Город Эллери и жирная бабища

ПРЕЖДЕ чем хлопнуть дверью, Пенелопа сказала:

– Не пей больше двух таблеток за раз.

Потом я услышала топот ее ботинок в коридоре. Я отказалась вести ее в Халвестон. Сказала, что дорога слишком опасная; пусть найдет себе в помощь надежного мужчину. Ей мои слова не понравились, но мне попутчики были не нужны, особенно такие, которые силки от чулок не отличат.