Горячая кровь опять прилила к щекам. Я даже не почувствовала, как похолодало после дождя. Меня раньше никто очаровательной не называл. Я тощая, с квадратной челюстью, ноги у меня как у дровосека, да и руки тоже. Меня за всю жизнь Охотник один раз похвалил – когда погладил волосы и назвал Элкой, вот только не знаю, польстило ли мне такое сравнение.

Что ответить?.. Колби легонько подтолкнул меня локтем и ухмыльнулся, став еще больше похожим на лису. Я не удержалась и улыбнулась в ответ. Сказала, что переночую в гостинице. Пусть от его взгляда меня бросало в жар, зато мозги хорошо работали. Нельзя говорить незнакомому мужчине, где ты ночевать собираешься.

– Значит, будем соседями, – сказал Колби, расплываясь в улыбке. – Я тоже снял комнату на верхнем этаже, поближе к звездам.

Потом он вдруг опустился на колени и взял меня за руку. Стер с нее грязь и сделал то, отчего у меня внизу все задрожало.

Черт, да он ее поцеловал!

– Мне завтра рано вставать, так что пора идти в свою комнату. Спокойной ночи, Элка. – Он мягко погладил мою ладонь пальцами, и у меня внизу все замерло.

– А… – вот и все, что я смогла сказать.

Колби выпрямился, поправил шляпу и пошел прочь, однако, шагнув с крыльца, обернулся.

– Найди меня утром. Подумаем, что делать с твоим билетом.

Он наставил на меня палец и покачал им, словно рисуя в воздухе свои мысли.

Мне вдруг захотелось обнять его и, черт возьми, сделать еще кое-что.

– Да, конечно, сэр.

– Джеймс. Называй меня Джеймс, – сказал он и подмигнул. – Сладких слов, Элка.

Да, мои сны о тебе будут не только сладкими.

Он пошел прочь и вскоре исчез из виду. Черт, первый раз в жизни встречаю такого мужчину. А если пойти за ним и сказать, что мне ночевать негде? Может, у него в номере найдется свободный диванчик. А потом, когда красавчик уснет, я заберусь к нему под одеяло и дам волю рукам.

Я потрясла головой. Элка, да ты ведь мужчины от быка не отличишь. А вдруг все совсем не так, как кажется?.. Но Колби говорил со мной словно с умной и достойной его внимания девушкой, и, черт возьми, он поймал меня, как рыбу на крючок.

Мои инстинкты твердили, что лучше спать в лесу – там безопаснее, потому что нет людей. Однако отпечатки ботинок Крегара у Генезиса превратили лес в большую ловушку. Он где-то там. У деревьев есть глаза, уши и цепкие ветви, и сейчас они охотились за мной. Не думала, что скажу такое, но пока корабль не унесет меня подальше от Крегара, в городе мне ночевать безопаснее, чем в лесу.

Опять начался дождь, и пока меня никто не гнал с крыльца, я присела на корточки – и заснула под пьяные крики, музыку и мысли о мистере Джеймсе Эверетте Колби.

Полезай в ящик, девушка!

Я ПРОСНУЛАСЬ еще до рассвета оттого, что какая-то старая овца пинала меня по ногам и вопила, чтобы я убиралась с ее крыльца. Я встала, с хрустом разминая шею. Все тело затекло и болело. Киоск Чена был закрыт, но из жестяной трубы еще шел дым, теперь наполнявший улицу запахом гари, а не вкусного сладкого мяса. Дождь стих, на востоке за горами небо уже начало светлеть.

Я спустилась к докам. Матросы спали, избавляясь от усталости и последствий вчерашней пьянки. На причале осталось всего несколько ящиков. Черт, какой же большой этот корабль – длиннее секвойи и раз в десять выше меня. Я как подумала, что придется провести на нем пару дней, так аж живот свело. И ведь сойти нельзя. Я плавала как трехногий лось – в смысле, от одного берега до другого доберусь, но с трудом.

Я похолодела, и даже восходящее солнце не могло меня согреть. Колби велел найти его утром. Как раз самое время. Гостиница находилась неподалеку. Какой-то парень протирал окна грязной тряпкой. У него было круглое суровое лицо – видать, все северяне так выглядят.

– Доброе утро, сэр, – дружелюбно сказала я.

– Закрыты, – буркнул парень, не повернув головы. Я с ужасом заметила, что на той руке, в которой парень держит тряпку, на один палец больше, чем нужно.

– Я вашего постояльца ищу. Его Колби зовут.

Парень перестал размазывать грязь, но так и не повернулся.

– Его много девушек ищет.

Он шумно втянул воздух и выплюнул большой комок зеленой слизи прямо на дощатый настил. Грудь вдруг пронзила странная боль. Колби назвал меня очаровательной, и неприятно было думать, что он другим девушкам говорил то же самое.

– Так ты знаешь, где он?

Парень вздохнул и указал тряпкой вверх по улице.

– Только что ушел. К капитану порта. Большой дом. Внутрь не заходи.

Такой молодой, а говорит, словно уже устал от этого мира. Хотя ничего удивительного – поживешь здесь, еще не так разговаривать будешь.