Читаем Волчья Радуга полностью

-  Денег не хватит, чтобы оплатить наш благородный труд, принцесса, - в тон ей ответил я.

-  Поверь, я найду, чем с вами расплатиться, - насмешливо стрельнула глазками Шайрем и снова закопалась в книги, - А ты пока лучше вон ту кучу разбери, шутник.

-  Тебе никто не говорил, что ты эксплуататор? Может, хоть на обед прервемся?

-  Ты наверно имел в виду ужин. Поздний.

У меня в животе громко заурчало. Если вспомнить, что ел я только утром, то становится понятной причина моего не очень хорошего настроения, да и вообще отношения к жизни.

-  Ну если хочешь, то можешь идти. А я еще немного посижу здесь, - Шайрем великодушно позволила мне удалиться, чем я и поспешил воспользоваться: а то мало ли - вдруг передумает.

Шайрем кайри Найа

Я взглядом проводила Маркуса. С ним, конечно, весело, но без него думается гораздо легче. В том, что серебряные намерено пытались вычеркнуть из жизни клана эту библиотеку, я уже не сомневалась. Но оставался извечный вопрос: почему? Что здесь может быть такого, что предыдущие поколения сделали все, чтобы отвадить отсюда посетителей? Любопытно до жути, а раз так - то я сделаю все возможное, чтобы это выяснить.

Я вытащила из кучи очередную книжицу в пыльной обложке с полу стертыми иероглифами заглавия, причем не древнекемитскими, а с теми, что было до них. Считается, что этот стиль написания был полностью утерян в темные времени, но жрецы наших домов до сих пор ведут все службы на языке предтеч или первоязыке, как его чаще называют.

Пролистав несколько страниц и убедившись, что нет ни слова на более поздних наречиях, я обреченно посмотрела на найденную мной рукопись. Как назло из всего первоязыка я знала только несколько общих фраз, впрочем и с древнекемитским у меня не все гладко… Ну не мое это - не мое!

Что ж, значит, придется искать переводчика. Проблематично, конечно, в наше время найти кого-то вне высшего духовенства способного разобрать эти письмена… но я не я буду, если не переведу эту книгу!

Я с величайшей осторожностью стерла с обветшавшего переплета пыль и заглянула на последнюю страницу. Как я и думала, на пустом листе в самом низу не очень разборчиво было написано имя переписчика и год списка - 1643, а вот источник указан не был, хотя обычно об этом не забывали.