Читаем Волчья Радуга полностью

С каждым превращением становится все хуже. Интересно, сколько мне еще отмерено? И кого сегодня мы недосчитаемся? Да, оборотни долго не живут. Больше пятнадцати десятилетий ни одному зараженному вирусом прожить не удалось, а срок вожака вдвое меньше. Сколько мне там осталось? Десять? Двадцать лет?

Ничтожно мало по сравнению с тем, что ждет моего змееныша. Радужные даже среди остальных выделяются длинным веком - Императору, например, шестое столетие пошло…

Боль резко вспыхнула с новой силой, лишая способности думать. Я уже даже не дышал - так легче переносить трансформацию. Осталось еще три-четыре волны и на месяц можно будет забыть о боли…

Внезапно я почувствовал себя лучше. Но волна должна длиться еще минут пять! А потом я услышал голос, тихий, бесконечно-ласковый, смутно-знакомый… родной. Он держал меня на плаву, не давал утонуть в мутном мареве боли, совсем как тогда… полвека назад…

Но она же мертва! Я видел разорванное тело… один из волков не сдержался… а она не смогла его остановить… Тогда я впервые понял, что значит терять. Потом ушли из жизни родители, сестра, но почему-то та - первая - смерть запала в память.

Волна схлынула, но голос остался. А еще я ощутил нежные руки, осторожно обнимающие меня за шею. Желая потратить несколько минут передышки с умом, я приоткрыл глаза и посмотрел на своего спасителя. Шайрем. Моя голова лежала у нее на коленях… и на мгновение мне показалось, что последних десятилетий и не было никогда…

-  С тобой все в порядке, родной? - почувствовав мой взгляд, тихо спросила она.

Вместо ответа, я лизнул ее лицо, пытаясь успокоить, и с удивлением почувствовал солоноватый привкус слез. Мой змееныш плачет? Почему? Не из-за меня же! Или из-за меня?…

Понять я не успел, потому что снова на тело обрушилась новая волна трансформации. Но в этот раз я удержался, или вернее мне помогли остаться на плаву. Боль уже не казалась чем-то существенным. Какая разница, что придется вынести, если она это время будет рядом?…

Наконец трансформация завершилась. Я лежал, уткнувшись носом в живот Шайрем, медленно приходя в себя. Тело еще отдавало болезненной дрожью при малейшем движении, но уже терпимо.

-  Прости меня. Из меня никудышная целительница, - она по-прежнему осторожно гладила меня по голове, только голос уже не звучал так уверенно, как раньше. Еще немного и она точно разрыдается. А что я буду делать с плачущей принцессой?