В недоумении взираю на него, а потом… Волчья ягода! У меня же сейчас лицо красное и опухшее, даже тональник был не в силах полностью скрыть последствия встречи с жутким растением. И выгляжу я сейчас как… Нет, ну тогда он точно издевается! Волчица наконец-то перестала любовно махать хвостом, в тайном ожидании заработать хоть крошечную долю внимания этого странного парня. Теперь мы уже обе на него злились, впервые за долгое время пребывая в единстве.

– Что-то не так? – Матвей резко остановился, тут же притянув меня к себе, от чего я вмиг вспыхнула, наверное, покраснев еще больше. Сильные руки по-собственнически легли на талию… заскользили ниже. Да что он себе позволяет!

– Отпусти…

– Зачем? – И вновь не дали договорить. Руки Матвея крайне медленно опустились ниже, почти коснувшись того, на что прав у него не было.

– Отпусти меня! – Его прикосновения мне неприятны и хочется оттолкнуть его от себя, но все мои попытки не увенчались успехом. Моих сил категорически не хватает, чтобы высвободиться из его рук. И чем больше я стараюсь, тем больше злюсь, а Матвея это похоже только забавляет.

– Скажи зачем? – требовательно спросил парень, с наглой ухмылкой смотря на меня с высоты своего роста.

Да что с ним не так!? Зверь внутри меня уже злобно рычит и справиться с волчицей с каждой секундой все труднее.

– Я ее уже не сдерживаю! – Нельзя обращаться! Только не здесь и не сейчас, ведь рядом столько людей.

– Ее? – с недоумением спросил Матвей, как-то странно взглянув на меня. Он издевается или и правда не понимает? – Кого ее?

– Волчицу! – По телу прошлась неприятная дрожь и пришлось сильно постараться, чтобы не позволить зверю вырваться наружу прямо в центре города.

– Малышка, я догадывался, что с самооценкой у тебя все плохо, да и вообще, но… Но волчица и ты… Вы ведь едины, одна сущность. И злится не она, злишься ты, она…

Я лишь раздраженно отмахнулась от него. Знаю. Уже сто раз от мамы это слышала. Но я не чувствую, что мы с ней одно целое. Она не похожа на меня, мы разные.

– Мне надо срочно заняться твоим… – Тут Матвей резко замолчал и вскинув голову, ненадолго закрыл глаза, после чего зло выдохнул: – Опять твой придурок! Извини малышка, – меня наконец-то отпустили и нежно погладили по щеке, – но мне лучше уйти, не то я сорвусь. Он ведь вчера… Хотя неважно.

Матвей наклонился, явно намереваясь поцеловать в губы, но я тут же уклонилась, все еще злясь и испытывая неловкость. Его теплые губы коснулись моей щеки. Тихо зарычав, парень прищурился и усмехнулся.

– А вот за это придется тебя наказать. Я не допущу, чтобы так нагло смели лишать меня удовольствия. – Легонько щелкнув меня по носу и на прощанье соблазнительно улыбнувшись, Матвей быстро скрылся в толпе, что было из ряда сверхъестественного. Такой громила и раз – вдруг исчез.

Наконец-то! И про какого моего придурка… И вот тут я кожей ощутила нависшую надо мной опасность и тело само развернулось на сто восемьдесят градусов, чтобы предоставить мне возможность лицезреть будоражащую кровь картину.

В метрах сорока от меня, стоя у машины, припаркованной прямо под запретным знаком, Влад пожирал меня злым взглядом волчьих глаз. Да еще и таким жутким, что мне вмиг захотелось спрятать голову в асфальт как страус и молиться о спасении. Вот только смотря на плотно сжатые, побелевшие губы, дрожащую от напряжения челюсть и огромную, устрашающую складку, пролегавшую между нахмуренных бровей, я поняла, что мне трындец. Полный, безжалостный и крайне мучительный.

Он меня убьет – и это неоспоримый, легко доказуемый факт.

Глава 6

Наши взгляды встретились и я чуть не взвыла, отчетливо прочитав в желтых глазах, что меня ждет. Все плохо, очень-очень плохо.

Сжав кулаки, Влад размашистым шагом зашагал ко мне, как-то мрачно, зловеще и пугающе до дрожи в коленках. Люди, словно чувствуя исходящую от него опасность, в спешке разбегались в стороны, прижимались друг к другу, выгибались, делали все, чтобы не коснуться надвигающееся на меня возмездие. А ведь я ничего даже не сделала, инициатива вся исходила от Матвея. И вот самое обидное, что мне сейчас влетит и мне как обычно и слова не дадут сказать.

Влад неотвратимо приближался, стремительно сокращая между нами расстояние. Да пошло оно все! Я морально не готова сегодня выслушивать его оскорбления.

Разворачиваюсь и бегу ровно до громогласного рыка:

– А ну стоять!

Остановились все, испуганно смотря на взбешенного, молодого мужчину. Несколько детей, от лицезрения его перекошенного злостью лица, жалобно всхлипнули, прижавшись к родителям, готовые вот-вот расплакаться. Как же я их понимаю, мне тоже от одного его вида плакать хочется, вот только не из-за страха, а от жалости к самой себе.

Жалость даже перевесила благоговейный страх волчицы и я рискнула на вторую попытку сбежать, снова бросившись наутек и стараясь не думать, что меня ждет за неповиновение этому психу.

– Я с-с-сказал с-с-стоять! – А он шипит не хуже любой гадюки.