– Ему взбрело в голову установить фамильный герб Голлов на вершине Клыка Дьявола. Как заядлый альпинист, он решил сделать это в середине зимы, в такой же поганый денек, как сегодня, поскользнулся на льду и, пролетев двести пятьдесят метров вниз, упал прямо на камни. Его голову так и не нашли. Собственно говоря, ее сорвало, пока он летел вниз. – Стекл весело хихикнул. – Жизнь полна неожиданностей, правда?

– Судя по всему, ему страшно хотелось, чтобы им восхищались.

– До смерти хотелось. – И снова раздался этот ужасный смех.

– А как волки оказались здесь, на чердаке?

– Когда я только начал работать, я предложил Итану убрать этих жутких тварей из каминного зала. На улице и так полно всякой странной живности; на кой черт они будут мозолить нам глаза еще и в доме?

– Вы, кажется, не большой любитель природы.

– Я люблю цифры. Точные, предсказуемые цифры. А природа, по моему скромному мнению, это один сплошной кошмар.

– Гостиница в Адирондаке – довольно странное место работы для такого человека, как вы.

– Просто посвящаешь себя работе, не обращая внимание на то, где работаешь.

Гурни пришло в голову, что философия Стекла не сильно отличалась от его собственных взглядов. За годы работы в департаменте полиции Нью-Йорка, в отделе убийств, в каких только жутких местах он не побывал. При мысли об этом ему захотелось сменить тему разговора.

– Вы сказали про фамильный герб – что на нем было?

– Вот, посмотрите сами. – Стекл направил холодный луч фонарика в дальний конец этой длинной комнаты. Высоко на грубой сосновой стене, в треугольнике между темных стропил, висела табличка в форме щита. На ней был высечен поднятый вверх мужской кулак, который мог обозначать власть или непокорность, или и то, и другое вместе. Под изображением были написаны три латинских слова:

Virtus. Perseverantia. Dominatus.

Вспомнив уроки латыни в старших классах, Гурни задумался над тремя качествами, призванными олицетворять высшие принципы семьи Голлов:

Мужественность. Настойчивость. Власть.

Он посмотрел на Стекла.

– Интересный девиз.

– Как скажете.

– Вас подобные идеалы не впечатляют?

– Это просто слова.

– А слова почти ничего не значат?

– Слова ни черта не значат.

Этот крайне враждебный тон, казалось, исходил из очень темного места в душе Стекла, места, в которое не стоило лезть, находясь с этим человеком один на один в темном чердаке.

– Неважно, что говорят другие; рассчитывать можно лишь на самого себя. – Он снова взглянул на фамильный герб Голлов, висевший на дальней стене. – А все остальное – полная ерунда.

– Вроде восторгов, которых так желал Эллиман Голл?

Стекл кивнул.

– Что, черт возьми, может быть тупее, чем жажда восхищения.

Глава 41

Стекл провел Гурни на два пролета вниз по темной лестнице, к двери, которая вела в широкий коридор.

– Он ведет в холл. А чтобы вернуться в номер, вам надо подняться по главной лестнице.

Гурни, как бы невзначай, ответил:

– Возможно, перед сном я еще раз проверю чердак. Чтобы уже не нервничать насчет этих шагов.

– Я думал, вы только что все проверили.

– А что, нельзя, чтобы я еще раз посмотрел?

Стекл замялся.

– Я-то не против. Дело в юридической ответственности.

– Ответственности за что?

– Там проблемы со строительными нормами. Это закрытое для гостей помещение. Там могут быть хлипкие половицы. Обнаженные провода. Плохое освещение. Вам туда нельзя.

– Не волнуйтесь об этом. Вы уже дважды сказали мне, что это закрытое помещение. И если я подверну лодыжку, в этом буду виноват только я сам, нарушитель правил.

Стекл совсем скис, но больше ничего не сказал. Когда они дошли до стойки регистрации, он ушел к себе в офис и закрыл дверь.

Гурни же отправился к машине.

Пронзительный ветер заметал под навес снег. Он добежал до “аутбека”, достал из бардачка большой фонарь “Мэглайт” и небольшой карманный фонарик из аварийного набора и бегом бросился обратно в гостиницу.

Вернувшись в номер, он удивился, увидев Мадлен, сидевшую на диване перед камином, в котором горел огонь. Лилась мелодия классической гитары. На Мадлен был один из огромных белых гостиничных халатов и теплые шерстяные носки. Волосы она немного привела в порядок. На столике между диваном и камином стояли две тарелки, накрытые фольгой.

Она встревоженно посмотрела на него.

– Где ты был?

Он не хотел беспокоить ее еще больше.

– Так, изучал гостиницу. Я не думал, что ты проснешься. Как ты себя чувствуешь?

– Мы забыли про Хэммондов. Мы же приглашены к ним на ужин. Приезжала Джейн, проверяла все ли у нас в порядке, привезла нам еду. И развела огонь.

– Спасительница Джейн спешит на помощь. – Произнеся это, он тут же пожалел о сказанном.

– Вообще-то человек от чистого сердца хотел нам помочь. – Взгляд ее упал на фонари. – А это еще зачем?

– На штукатурке в ванной небольшая трещина. Я хочу убедиться, что там нету очередного жучка.

Скептическое выражение на ее лице сменилось тревогой.

– Где в ванной?

– На потолке, возле светильника.

Глаза Мадлен широко раскрылись.

– Проверь всю ванную. Этому должно быть какое-то объяснение.