Читаем Волчье озеро полностью

– Когда я был в Африке, однажды я говорил с человеком, который был проклят местным шаманом и, как и следовало ожидать, на глазах увядал. Психиатр из Европы пытался призвать его к разуму и разоблачить шамана, но это не сработало. Я же выбрал иной путь. Если вкратце, я рассказал ему, что местный шаман в прошлом так часто использовал необыкновенные силы вуду для собственного обогащения, что духи отняли у него способности. А чтобы сохранить свое положение в обществе, не дать соплеменникам догадаться, что у него забрали магический дар, он стал травить своих жертв. Я сочинил целую легенду, включая подробности смерти его последней жертвы. Я детально описал процесс отравления – как все было проделано и как симптомы отравления имитировали последствия настоящего проклятия. Пока я говорил, я видел, как новая концепция приживается в его сознании. И в результате это помогло. Помогло, потому что он смог принять мою историю, не предавая глубоко укоренившуюся веру в могущество вуду.

Гурни спросил:

– А что стало с тем шаманом?

– Вскоре после того, как прошел слух, что он утратил свой дар, к нему в гамак заползла ядовитая змея, – пожал плечами он. – Шаманы наживают себе кучу врагов. А в Африке опасность поджидает на каждом шагу. Уйма возможностей для мести.

– Вы чувствуете ответственность за его смерть?

– Куда сильнее я чувствую ответственность за спасение человека, которого он пытался убить.

Обдумывая рассказ Ричарда, Гурни удивился особенностям его характера, которые он до этого не замечал: его способности справляться с трудностями, расчетливому уму, готовности взяться за дело в опасной обстановке. Он размышлял о том, как бы копнуть поглубже, когда у него зазвонил телефон.

Посмотрев на экран, он увидел короткое, невнятное, но тревожное сообщение:

“СЕКРЕТНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ СРОЧНО ОТСТУПАТЬ. В.”

Тут он сообразил, что это Вигг ответила на его имейл с фотографиями телефона Мадлен. И снова она явно намекала ему, что, судя по всему, в деле замешаны люди, с которыми не стоит вступать в конфликт.

Ему хотелось сейчас же позвонить ей, но он сдержался, учитывая конспиративный характер полученного сообщения. Между тем он решил, что может использовать данную ситуацию как прикрытие для того, чтобы обследовать шале на предмет жучков, ведь приехали они именно с этой целью.

Он встал с дивана и смущенно сказал:

– Прошу прощения, мне нужно срочно кое-что решить.

Немного отойдя, он убрал телефон в карман и достал детектор. Неспешно он отошел в дальний угол комнаты, словно в поисках укромного уголка. Включив и настроив прибор, он, уставившись в экран, стал ходить взад и вперед по комнате, притворяясь, что пытается поймать сигнал.

Джейн тем временем поднялась со стула и отправилась проверять что-то на кухне.

На экране прибора появились контуры комнаты, а затем три красные точки – точки, обозначающие три разных источника передачи данных, работающих на разных частотах.

При этом он не мог не слышать разговора Мадлен с Ричардом.

– То есть вы утверждаете, что спасли жизнь жертве проклятия с помощью выдуманной вами истории?

– Я просто иначе объяснил происхождение его болезни.

– Но вы соврали.

– Вас это смущает? Вы, похоже, идеалистка.

– Потому что дорожу правдой?

– Возможно, слишком дорожите.

– И какова альтернатива? Верить вранью?

– Если бы я сказал тому человеку правду, правду о том, что магия вуду не работает, что это просто уловка разума, которая принуждает жертву к медленному самоубийству, он бы мне не поверил. Учитывая его жизненный опыт и культуру, он просто не мог мне поверить. Он бы счел мою правду за откровенную ересь. И в итоге умер бы.

– То есть правда бесполезна?

– Нет. Просто правда не первостепенна. В лучшем случае она помогает нам оставаться в строю. В худшем – разрушает нас. – Хэммонд, сидевший в кресле около камина, наклонился вперед, к Мадлен. – Значение правды преувеличено. На самом деле нужно смотреть на мир так, чтобы жизнь становилась более удобной.

Наступило долгое молчание. Первой заговорила Мадлен, и хотя характер ее высказываний оставался критическим, интонация была уже не столь воинственной.

– Это принцип вашей терапии? Выдумывать правдоподобные небылицы для ваших клиентов?

– Правдоподобные нарративы. Как способ переоценить какие-то жизненные события, особенно травмирующие. Вам не кажется, что определенное повествование, преображающее жизнь в лучшую сторону, куда предпочтительнее правды, с которой невозможно жить?

После очередной паузы Мадлен тихо сказала:

– Возможно, вы правы.

Гурни пытался переварить все, что сказал Хэммонд, а также реакцию Мадлен, которая его почему-то ужасно расстроила. Одновременно он пытался сосредоточиться на показателях детектора. Но очередное замечание Хэммонда сбило его с толку.

– Возможно, в вашей жизни случилось некое событие, которое вы не сумели интегрировать в тот нарратив, с которым бы вам жилось легко. Довольно часто именно это является причиной страданий. Но эту боль можно успокоить.