Читаем Волчье лето полностью

Томас поднял руку в приветствии и вышел из машины. Племянник никогда не излучал здоровье и бодрость, но сегодня он казался бледнее и худее, чем обычно, когда, волоча ноги, подошел к машине. Распущенные волосы до плеч, темные круги под глазами, черная футболка с похожим на зомби существом, знакомым Томасу по имени Эдди, широкие темно-зеленые висевшие на худых бледных ногах шорты, деревянные башмаки на ногах.

— Какими судьбами? — спросил Кеннет, подходя и порывисто обнимая Томаса.

— Тухло на работе, так что подумал не починить ли бойлер.

— Супер!

— Как у тебя дела? — спросил Томас через плечо, пока открывал заднюю дверь и доставал ящик с инструментами и купленные им запасные детали.

— Хорошо, все хорошо.

— Чем занимаешься?

Кеннет пожал плечами и махнул рукой.

— Да особо ничем, чилю просто.

Он немного потеребил рукой жидкую бороду, избегая зрительного контакта с Томасом, а затем повернулся и пошел к дому. Томас внимательно его разглядывал, прежде чем последовать за ним. Ему кажется или Кеннет немного… нервничает? Как будто ему приходится напрягаться, чтобы вести себя как обычно. Томас сомневался, что он мог снова начать принимать наркотики, Сандра никогда бы этого не допустила, сразу выставила бы его. Сандру он любил и не стал бы рисковать тем, что у них было.

Но что-то не то.

В последние годы Томас сблизился с племянником. Томас был единственным из родственников, кто навещал его в тюрьме. Когда Кеннет освободился и решил остаться в Хапаранде, Рита попросила Томаса иногда за ним присматривать, помочь встать на ноги, убедиться, что у него все хорошо.

Сначала Томас пытался уговорить сестру приехать в гости и к Кеннету, и к нему самому с Ханной. Но что-то все время не складывалось, ей всегда что-то мешало. Томас никогда не говорил это прямым текстом, но знал, что именно Стефан не хочет, чтобы она приезжала. Если он хорошо знал своего зятя, то тот противился ее приезду не открыто, а просто давал ей понять, как сильно расстроится, если она приедет. Так что она не приезжала. И не звонила, никакого контакта в социальных сетях. По словам Кеннета, так случилось из-за того, что его, мягко сказать, контролирующий отец регулярно проверял ее телефон.

Порядок как следствие дисциплины и послушания.

Томас знал, что Стефан запретил сыну возвращаться домой. Он мог снова приехать в Стокгольм, но в пригородном доме его не ждали. Стефан ясно давал понять, что у него теперь только двое, а не трое детей.

— Я не вовремя приехал? — спросил Томас, направляясь к дому, давая Кеннету шанс сказать о том, что его тревожит.

— Нет, нет, хорошо, если ты его починишь.

Сандра мылась на работе; где принимал душ Кеннет, Томас не знал. Если вообще принимал. Томас на это надеялся, хотя бы ради Сандры. Бойлер не работал уже больше недели.

Они вошли в маленькую прихожую, Томас помог им переклеить отсыревшие обои. Он открыл находящуюся слева дверь в подвал, которая все еще открывалась с трудом, повернул черный выключатель внутри и спустился вниз по лестнице. Кеннет последовал за ним. Внизу было прохладно и влажно, а Томасу казалось, что он по-прежнему чувствует слабый запах плесени. Он подошел к старой круглой цистерне, которая на неделе активировала установленное им при их переезде устройство защитного отключения. Вероятно, повреждение в катушке. Он взял с собой два новых патрона. Бойлер был частично встроен за системой полок. Чтобы до него добраться, Томасу пришлось отодвинуть несколько пластиковых ящиков с винтами и гвоздями, пару цветочных горшков, пакет с дренажем, коробочку с крысиным ядом и старые банки с краской.

— Как дела с работой? — поинтересовался он, отключил питание бойлера и начал крутить ручку, чтобы слить воду.

— Вяло.

— Ты ищешь?

— Да, но сейчас нет, давно не искал.

Томас отложил разводной ключ, выпрямился и серьезно посмотрел на Кеннета.

— Все нормально?

— Да, конечно.

— Ты немного… отсутствуешь.

Кеннет молча стоял, скрестив руки перед грудью. Он обычно делился личным, не всегда в подробностях, но, по крайней мере, отвечал на прямые вопросы. Сейчас Томас почти не сомневался, что он придумывает, как бы солгать.

— Нее, я просто устал немного, — в конце концов, произнес он, дернув плечом. — Сплю плохо.

— Почему?

— Не знаю. Может, жарко.

Глаза Кеннета блуждали, он растерянно гладил бороду. Томаса посетило то же чувство, как когда племянник встретил его около дома, только теперь он нашел для этого слово.

Загнанный. Кеннет выглядел загнанным.

— Как с Ханной? — спросил Кеннет, нарушив тишину.

— Все хорошо, много работает… Слушай, сольешь воду? Открой кран на кухне.

— Без проблем.

Кеннет ушел наверх, казалось, он даже испытал облегчение, что может на время покинуть подвал. Когда он вернется, Томас переведет разговор на более нейтральные темы, подальше от состояния Кеннета, от ситуации с Ханной.

Он думал о ней с самого утра, с тех пор как она рассказала о теле в лесу. Понял по ее тону, что она ожидала от него большего интереса, что он вовлечется в дело. Как раньше.

Но он не решился. Боялся себя выдать.