Читаем Воитель полностью

— Не лезь не в своё дело. Я могу разобраться с ними.

Обе мои мучительницы одновременно ахнули от ужаса и посмотрели на меня так, словно ожидали удара молнии.

— Да, милорд, — пробормотала одна из них, выглядя совершенно испуганной.

Она схватила другую женщину за мясистую руку и потащила её из комнаты. Обе они выглядели такими же промокшими и грязными, как и я.

Наконец я обратила внимание на вновь прибывшего, с интересом разглядывая его. Он был похож на кого-то из фильма о Гарри Поттере — высокий и волшебный, с развевающимися седыми волосами, добрыми глазами и мягким ртом. Он выглядел добродушным, безобидным, но я была не в настроении вести себя хорошо. Он был таким же серым и бесцветным, как и все остальные.

— Кто вы? — спросила я, убирая мокрые волосы с лица.

— Полагаю, моя дорогая, что я твой хозяин.

— Добро пожаловать в дом развлечений, — пробормотала я, оглядываясь. — Вы всегда сажаете гостей в тюремную камеру, а потом моете их из пожарного шланга? Уверяю вас, у меня нет вшей.

— Конечно, нет, моя дорогая. И боюсь, что Герда и Хильда слишком увлеклись. Но ты не совсем моя гостья. Скорее, пленница. Следовательно, заключённая.

Часть меня была абсолютно очарована тем, что кто-то действительно использовал слово «следовательно» в разговоре. Остальная часть меня смотрела на него с меньшим одобрением.

— И не хотите ли объяснить, почему, мистер… — я подождала, пока сам подскажет своё имя.

— Ох, простите, я был ужасно невнимателен. Я Белох, правитель Тёмного Города. А ты Виктория Беллона, не так ли?

Я осторожно кивнула.

— В таком случае, — оживлённо сказал он, — почему бы тебе не переодеться, а я попрошу кого-нибудь проводить тебя в мой кабинет, где мы сможем поговорить.

— Здесь есть еда? — спросила я, не в силах больше выносить урчание в животе.

— Обжорство — один из семи смертных грехов, моя дорогая.

— И что? Я никогда особо не увлекалась Библией.

Вид у него был такой, словно откусил самый горький огурец на земле.

— И правда, — сказал он, и температура в комнате упала на десять градусов.

Нет, это не фигура речи. В и без того холодной комнате стало ещё холоднее, и я могла видеть пары своего дыхания прямо перед собой.

Мне нужно было снова стать осмотрительной, какой я была в отношении моей матери и Педерсена, если я собиралась выбраться отсюда живой.

— Но я всегда заинтересована в получении новых знаний, — сказала я убеждённо.

Я понятия не имела, удалось мне одурачить старика или нет. Он просто кивнул.

— Я был бы более чем счастлив рассказать всё тебе. А пока я предлагаю вернуться в свою «тюремную камеру» и снять мокрую одежду.

— Там не было сухой одежды, чтобы переодеться.

Он выглядел раздражённым.

— Теперь есть. Позволь мне проводить тебя.

Как будто у меня был выбор. Он протянул мне руку, очень старую, и я приняла её. Под простой тканью халата он казался странно бестелесным, и мне захотелось закатать рукав и посмотреть, насколько он костляв. Я не сопротивлялась — это было существо огромной силы, каким бы хрупким и бесцветным ни казалось его тело. Я позволила ему вести меня по пустынным коридорам, пока мы не вернулись к уже знакомому прямоугольнику. Постель была застелена, а на покрывале лежало тускло-серое платье.

Я посмотрела на фальшивого Дамблдора.

— Надеюсь, вы не питаете иллюзий, что я лягу с вами в постель. Мне всё равно, как вы меня оденете, у меня было достаточно секса, чтобы продержаться десять лет.

На мгновение эта добродушная улыбка исчезла, сменившись глубоким раздражением. А потом он снова улыбнулся, и это милое выражение заставило меня нервничать.

— Уверяю тебя, дитя моё, это последнее, чего я хочу от тебя.

Я ему поверила. Я бросила один взгляд на предположительно безбрачного Михаила и увидела жар и желание, бурлящие под его контролируемой поверхностью. Под фасадом этого старика не было ничего, кроме льда.

Он довольно мягко втолкнул меня в мою камеру.

— Кто-нибудь приведёт тебя ко мне через полчаса, и мы сможем поговорить за ужином. Тебя это устроит?

Он мог бы сказать, что мы будем мучить песчанок за ужином, и я бы согласилась. Я была так чертовски голодна, но мне удалось собрать своё рассеянное достоинство. Я кивнула.

— Хорошо, — пробормотал он. — А когда придёшь, расскажешь мне всё о Михаиле.

— Что насчёт Михаила? — спросила я осторожно.

— Ну, как его убить, конечно.

* * *

МИХАИЛ МЕДЛЕННО СПУСКАЛСЯ ПО ЧЕРНИЛЬНО-ТЁМНОМУ НЕБУ. Ему не нужно было видеть, куда он летит, он слишком хорошо знал Тёмный Город. Он глупо надеялся, что навсегда повернулся к нему спиной. С другой стороны, он думал, что повернулся спиной к сентиментальной заботе о глупых женщинах, которых похитили.

Он почувствовал, как сеть сомкнулась над ним, когда он скользнул вниз, вниз, в миазмы, окутавшие проклятое место. Он знал, не проверяя свою теорию, что не сможет вылететь. Он попал в ловушку, и выход был только один. И впервые за всё время своего бесконечного существования он задумался, сможет ли справиться с этим.

ГЛАВА 16