– Может проще будет печать познания наложить? – Спросил Хааг неуверенно, полупрозрачный демон нарезал вокруг бесчувственной элементалистки широкие круги.

– Выполняй! – Рыкнул на него чернокнижник. Хааг обиженно засопел, эту привычку демон перенял у щенка, но в отличии от Батора ему это не помогало. Тихонько ворча о ‹‹бесчеловечной жестокости проклятых эксплуататоров›› демон принялся за работу. До поистине фантастического могущества Уфира Хаагу было далеко, но и задача перед ним стояла куда более прозаическая. Да и не стал бы чернокнижник призывать адского целителя для того чтобы спасти жизнь своему врагу – подобный альтруизм не в его характере. Темным дымком демон втянулся в тело девушки, Хаагу потребовалось не так уж и много времени на то чтобы прорваться в заполненный красочными видениями разум элементалистки. Превратить чужой сон он в кошмар для демона ветви Гимель сущий пустяк. Полный ужаса крик девушки неприятно резанул слух. Гарвель склонился над перепуганной насмерть элементалисткой. Взгляд чернокнижника не сулил девушке ничего хорошего. Багровая щель левого зрачка излучала такую ярость что обессиленная колдунья попыталась отползти подальше. Но тело почти начисто лишенное сил отказывалось повиноваться.

– Кто ты? – Спросил чернокнижник голосом сделавшим бы честь любому голему. Но девушка похоже даже не поняла сути вопроса поскуливая от ужаса она не оставляла попыток отползти подальше от взгляда жутких глаз чернокнижника.

– Хозяин, позволь мне! – Пискнул Хааг перепуганный неожиданной вспышкой гнева.

– Попробуй. – Буркнул Гарвель раздраженно, вспышка гнева не осталась незамеченной. Как любой демонолог Гарвель тщательно следил за собственными эмоциями просто по тому что от этого зависит жить ему или нет. Неуравновешенный демонолог живет до первого ритуала призыва.

Адская боль кривыми зубами вилась в ладонь сжимающую посох. Несколько долгих секунд Гарвель боролся с надвигающейся тьмой испытывая просто чудовищные страдания а затем мир померк.

Глава 28

Сознание возвращалось рывками, мгновенья просветления сменялись долгими минутами беспамятства. Разум демонолога всеми силами боролся с подступающей тьмой. Волны апатии разбивались о стальную волю чернокнижника. Стремление к покою, излучаемое тьмой, отступило под напором беспокойного ума. Тьма отступила оставив после себя дикую слабость во всем теле и адскую боль угнездившуюся где то в костях.

Тихий потусторонний шепот навязчиво советовал Гарвелю прекратить борьбу и остаться безмолвным наблюдателем. А посмотреть было на что, бесконечное море огней раскинулось вокруг демонолога. Прозрачные стены рассудка удерживали чернокнижника от того чтобы слиться с этим бесконечным океаном ничто.