Читаем Войны Митридата полностью

Почему Митридат выбрал именно его, а не Фимбрию? Ведь и тот и другой были в Риме фактически вне закона. Дело, скорее всего, в том, что именно Сулла изначально воевал с царскими стратегами и именно он нанёс понтийской армии решающие поражения. За спиной проконсула была завоёванная Эллада, Лукулл привёл пусть небольшой, но флот, а легионы Суллы численно и качественно превосходили легионы конкурента. А за Фимбрией была пустота. Его армия находилась в Малой Азии, была оторвана от своих баз, и, что самое главное, в войсках шло брожение, поскольку легионеры были не прочь перебежать под знамёна Суллы. Однако был ещё один очень тонкий момент – оставаться дальше на востоке было для Луция Корнелия смерти подобно, его присутствие настоятельно требовалось в Италии. С другой стороны, он не мог просто так уйти из Восточного Средиземноморья, понимая, какого страшного и непримиримого врага Рима там оставляет. Если Новый Дионис подготовит новые армии, то что может ему помешать снова перейти в наступление? Поэтому и терзался римский проконсул сомнениями, пребывая в крайне затруднительном положении. Всё это Митридат знал, а потому и остановил на нем свой выбор.

Но и Сулла был очень обрадован, когда ему сообщили, что делосский купец Архелай прибыл с тайным и важным поручением от своего тёзки – стратега Архелая. Купец сообщил проконсулу, что стратег обладает полномочиями встретиться с римским командующим и обсудить предварительные мирные условия. Встреча произошла близ небольшого беотийского городка Делий, прямо на берегу моря, где два полководца впервые встретились не на поле боя. Поскольку Архелай был просителем, то он и стал первый говорить, только речь повёл совсем в ином ключе, чем ожидал Сулла. Стратег предложил от имени Митридата очистить от легионов Малую Азию, взять у царя деньги, флот и вспомогательные войска, а затем отплыть в Италию и вступить в войну со своими политическими противниками.

Что и говорить, перспектива заманчивая! Но Сулла не был бы Суллой, если бы принял подобное предложение. Потомственный аристократ, гордившийся своим происхождением, он ни при каких условиях не пошёл бы на союз с врагом республики. Поэтому ответ его был соответствующим, и он предложил Архелаю изменить Митридату. После подобной пикировки перешли к действительно насущным проблемам, разговор пошёл о прекращении боевых действий и условиях мирного соглашения. Проконсул был краток: «Митридат уходит из Азии и Пафлагонии, отказывается от Вифинии в пользу Никомеда и от Каппадокии в пользу Ариобарзана, выплачивает римлянам две тысячи талантов и передает им семьдесят обитых медью кораблей с соответствующим снаряжением, Сулла же закрепляет за Митридатом все прочие владения и объявляет его союзником римлян» (Плутарх).

С точки зрения римской политики, условия были очень мягкие и не соответствовали обычному правилу ослаблять побеждённого до последней крайности. Так, как это случилось с Антиохом III Великим после битвы при Магнесии, когда только денежная контрибуция была в 15 000 талантов, что полностью подорвало экономику державы. Но Луций Корнелий прекрасно понимал, что если условия будут более жесткими, то Митридат не согласится, и тогда ход событий будет очень трудно предсказать. Однако и царь хотел выйти из войны с наименьшими потерями, неслучайно он приказал Архелаю «заключить мир на возможно благоприятных условиях» (Аппиан). Именно эта фраза является ключевой для дальнейшего понимания событий и именно в ней следует искать истоки тех бед, которые затем обрушились на понтийского стратега. Началось самое интересное.