Читаем Войны Митридата полностью

Херсонеситы продолжают захватывать новые земли. Их власть признают крепости Керкентида[16] и Калос Лимен[17] (эллины иногда называли Прекрасная гавань). На новых землях активно развивается хлебопашество, разводятся виноградники, появляются винодельни. Вино, наравне с торговлей хлебом и соленой рыбой, становится одним из главных источников Херсонеса. Об этом нам сообщает Полибий: «Так, прилегающие к Понту страны доставляют нам из предметов необходимости скот и огромное множество рабов, бесспорно превосходнейших; из предметов роскоши они же доставляют нам в изобилии мед, воск и соленую рыбу. От избытка наших стран те народы получают оливковое масло и всякого рода вино; хлебом они обмениваются с нами, то доставляя его нам, когда нужно, то получая от нас». Страбон также заостряет внимание на торговле хлебом и рыбой: «Кроме гористой приморской области, простирающейся до Феодосии, весь остальной Херсонес представляет равнину и плодороден, особенно богат он хлебом. Во всяком случае, поле, вспаханное первым попавшимся лемехом, приносит урожай в 30 мер… И в прежние времена отсюда доставлялся хлеб греками, так же как вывозилась соленая рыба из рыбных промыслов озера». Как видим, город становится важнейшим торговым пунктом в регионе Понта Эвксинского.

До поры до времени Херсонес обеспечивал хлебом не только жителей города, значительное количество зерна шло на продажу. Здесь главным торговым партнером херсонеситов были Афины. Недаром афиняне всегда очень трепетно относились к проблеме проливов, соединяющих Понт Эвксинский с Эгейским морем, поскольку именно этим путем везли в город хлеб из Северного Причерноморья. Правда, со временем Афины пришли в упадок, но торговцы из Херсонеса быстро сориентировались в ситуации и перенаправили свои усилия на торговлю с Родосом и Малой Азией.

Однако растущее благосостояние города вызывало зависть у соседей, среди которых было немало охотников до чужого добра. Это были прежде всего скифы и тавры. И если с таврами гражданское ополчение справлялось весьма успешно, то против скифов шансов у эллинов не было. Примерно с III в. до н. э. натиск скифов на город усиливается, и с этого времени самым тесным образом переплетаются судьбы Херсонеса, Боспорского царства и Малой Скифии. В итоге, между этими государствами завязывается такой тугой узел противоречий, что разрубить его можно только мечом.

* * *

Взаимоотношения между Малой Скифией и Херсонесом складывались иначе, чем между Боспорским царством и скифами. Наступление степняков на полис, которое гражданское ополчение было не в силах остановить, вызвало в городе самую настоящую панику. Херсонеситы ринулись искать себе могущественного союзника, и, как им показалось, нашли. Это были сарматы, кровные враги скифов. Царица Амага благосклонно отнеслась к просьбе эллинов. Поллиэн рассказывает, что «херсонеситы, жившие на Таврике, терпя бедствия от царя находившихся поблизости скифов, попросили у неё права стать союзниками». Далее историк сообщает о том, что царица сарматов Амага написала письмо скифскому царю, «приказав удерживаться от нападений на Херсонес». Но в Неаполе Скифском предупреждению не вняли, за что и поплатились.

Во главе конного отряда Амага внезапно напала на ставку скифского царя и учинила там жестокую резню. В живых остался только наследник трона, которого пощадила Амага. Согласно Поллиэну, царица «вернула землю херсонеситам, сыну же убитого вручила царство, повелев править справедливо и удерживаться от нападений на живущих по соседству эллинов и варваров, видя кончину своего отца». Скорее всего, этим самым наследником оказался Аргот, отец легендарного царя Скилура, возродившего Малую Скифию.