Читаем Войны мафии полностью

Бенджамин Дж. Эйлер, тридцати с небольшим лет, был невысоким, коренастым, с приятной улыбкой и светло-зелеными глазами под копной вечно взлохмаченных волос песочного цвета.

Когда Эйлин познакомилась с ним в колледже, Баз показался ей уютным, как плюшевый мишка в детской кроватке. И долго потом называла его Бенджи-мишка. Базом[13] его прозвала команда «восьмерки», в которой Эйлер был рулевым. Он обычно подгонял гребцов горловым рыком. Их квартира находилась недалеко от Музея современного искусства, на Пятьдесят третьей улице. Баз так спланировал гостиную, что сейчас, в июле, они могли загорать на своей выходящей на юг террасе. На одной стене гостиной висели два скрещенных весла и гребная форма База. Напротив – язвительные гравюры Домье – адвокаты и судьи. Но не врачи.

Таким образом Баз воздал честь профессии своей жены, адвоката. У Эйлин была своя небольшая юридическая фирма, один партнер, вернее партнерша, и недавно нанятый стажер – Уинфилд Ричардс. С кланом Риччи Эйлин связывало еще одно обстоятельство, хотя до сих пор она об этом не подозревала. В пятницу она согласилась защищать интересы проститутки, обвиняемой в том, что подвергла опасности жизнь клиента и разрушила его карьеру, заразив СПИДом.

Этот случай заинтересовал Эйлин, потому что был вполне в русле ее феминистских убеждений. Ее интерес возрос, когда выяснилось, что клиентка не подозревала о своей болезни. Хозяин заведения проводил еженедельные медицинские обследования персонала, и доктор признал эту женщину и нескольких других проституток вполне здоровыми и, значит, работоспособными.

– Доктора зовут, – Эйлин наморщила свой точеный носик, – Сальваторе Баттипаглиа.

– И это его работа? – переспросил Баз. – Осматривать кошечек, работающих на синдикат?

– Это то, за что он получает деньги, – насмешливо фыркнула Эйлин, – и чего он, по-видимому, не делает.

Великолепно выглядевшая в своем красном бикини на фоне белого плетеного шезлонга, Эйлин задумчиво смотрела на юго-восток, в сторону Крайслер-Билдинг. Миниатюрная изящная женщина, хрупкого телосложения – едва пять футов ростом и меньше ста фунтов весом, всю жизнь она проводила в яростных затяжных баталиях с часто предубежденными судьями и адвокатами противной стороны.

И сумела завоевать уважение на этом высокодраматическом поприще. Отчасти благодаря своей внешности, изящному, но решительному, твердо очерченному лицу – четкие линии, чеканность медальона. Очень серьезное, несуетливое лицо. И весьма привлекательное.

Развернув «Санди таймс», она просмотрела еженедельную колонку с обзором решений Верховного суда. В газете была ее фотография, правда, довольно старая.

«Эйлин Хигарти: ...бестолковое решение, грозящее нации бесчисленными проблемами в ближайшие десятилетия...»

Цитата верная, отметила Эйлин. Потом, как у большинства читателей «Таймс», ее глаза продолжали бегать по строчкам слева направо, в то время как мысли унеслись далеко.

Эйлин Хигарти взяла в свою фирму стажером Уинфилд Ричардс главным образом как блестящую выпускницу Гарварда. Но, кроме того, увидев Уинфилд – рослую, длинноногую, светловолосую, – она сразу же представила себе, как они обе рядом будут выглядеть за столом защиты.

Среди слабостей, общих у них с Базом, была некоторая склонность к саморекламе, к созданию шоу вокруг своей личности. Из них двоих – Эйлин и Уинфилд, маленькая и высокая – получится заметная пара. Отличный расклад для судебного процесса! Уловка? Да, уловка сродни рекламным трюкам. Но ничем не хуже, чем Секция Эйлера, на взгляд Эйлин.

Баз, сравнительно молодой гинеколог, заслужил такую широкую известность именно благодаря Секции Эйлера. Многие его пациентки раньше могли бы рассчитывать только на приемного ребенка. Это были те женщины, которых обычно, выражаясь грязным врачебным жаргоном, «ремонтировали» гистеректомией по поводу кисты или опухоли. Баз объяснил Эйлин, что почти всегда есть смысл попытаться передвинуть эти «препятствия», чтобы открыть вход в фаллопиевы трубы, и природа возьмет свое.

Многие гинекологи считали такую операцию чересчур сложной и опасной, даже рискованной. Таким образом, в силу некомпетентности, или отсутствия уверенности в себе, или повышенного законопослушания своих врачей женщины теряли целиком репродуктивный аппарат. Но наука шагнула вперед, появилась ультразвуковая и другие изобразительные технологии, теперь Баз мог заниматься «ремонтом», пользуясь полным обзором оперативного поля.

Потребовалось пять лет и двадцать пять отважных волонтеров, прежде чем он смог громко объявить об успехе. С тех пор благодаря Секции Эйлера на свет появилось несколько сотен здоровых ребятишек, которые иначе не были бы зачаты.

Неудивительно, подумала Эйлин, наблюдая за углубившимся в воскресный кроссворд мужем, что жен-шины боготворят его. Баз почувствовал ее взгляд. Он поднял на жену глаза и широко ухмыльнулся.

– За заступницу всех «кошечек»! – произнес он, поднимая воображаемый бокал.

Эйлин улыбнулась.