Читаем Войны мафии полностью

– Вот что тебя рассердило, – уточнила его дочь самым прохладным тоном. – Тебе до голубого света Винс со всеми его неприятностями. Но ты не желаешь обременять себя личной ответственностью. Знаешь, ты хочешь, чтобы тебя не считали одним из Риччи. Но должна сказать, ты сицилиец до мозга костей. Семья превыше всего.

– Совершенно верно, – согласился Чарли. – А что, не так?

– Ты придаешь этой истории слишком большое значение, – продолжала Уинфилд. – Винс – большой мальчик. У него уже были неприятности, и он знает, как с ними справляться, со всеми своими купленными судьями, и конгрессменами, и просто наемными убийцами. Знаешь, при его бизнесе это минимальный профессиональный риск.

Чарли прикрыл глаза, мечтая, чтобы она оставила его в покое.

– Мне нечего было делать всю последнюю неделю – просто валялся в кровати и читал газеты. Что стряслось с Нью-Йорком? Взрывы, сведение счетов между бандами, вопли и стоны, призывы покончить с преступностью... Нельзя выбрать худшего времени для нападения на Винса. Ему устроят показательный процесс двадцатого века.

– Ну и отлично.

– Это твой кузен!

– Все равно отлично, – отрезала Уинфилд. – Если вспомнить об источнике его доходов, он еще легко отделается.

Лицо Чарли исказила болезненная гримаса.

– Уинфилд, в тебе нет ничего человеческого. – Его усталый голос трудно было расслышать. – Ни родственной привязанности, – простонал он, – ни чувства клана... – Чарли опустошенно махнул рукой, словно выпуская на свободу маленькую птичку, потом закрыл глаза и замолчал.

Уинфилд долго сидела рядом, потом встала и подошла к окну. Она посмотрела на стоянку около больницы. Гарнет осталась ждать ее в машине, сгорбившись на переднем сиденье, уставившись в ветровое стекло. Доктора разрешили Чарли не более одного посетителя в палате одновременно.

Уинфилд подняла руку и помахала. Треугольное личико Гарнет под разметавшимися белыми волосами пробудилось к жизни. Она помахала в ответ. И без того меланхолический визит, подумала Уинфилд, в который она внесла дополнительную грустную ноту.

Вообще-то они и предполагали найти Чарли в таком состоянии. Гарнет предупредила ее еще утром, по дороге сюда, какую реакцию вызовут ее новости.

– В глубине души он до сих пор не может поверить, что за патологические личности его родственники, – сказала Гарнет.

– Это из-за транквилизаторов, которыми его пичкают, – буркнула Уинфилд. – Они оттягивают выздоровление.

– Что за транквилизаторы? В каком количестве?

– Слишком сильные, слишком много. Он совсем другой человек сейчас. Совершенной одурманенный.

Гарнет задумалась.

– Это происки Итало, – сказала она наконец.

– Чьи же еще?..

– Значит, мы должны увезти Чарли.

– Вы охрану видели? Вчера я насчитала двенадцать человек.

Гарнет довольно долго сидела молча.

– И тем не менее... – задумчиво произнесла она. Ее лицо воинственно заострилось, словно корабельный киль. Сейчас, ожидая встречи с Чарли, она все больше напоминала арктический ледокол, набирающий пар перед тем, как ринуться вперед на максимальной скорости.

Уинфилд отвернулась от окна.

– Сейчас я уйду и освобожу дорогу Гарнет. Она, слава Богу, не предавала всю великую расу Риччи.

Уинфилд подумала, что оказалась не готова к такой вспышке ярости со стороны Чарли. Могла ли она потребовать понимания от человека, подвергнувшегося долгим издевательствам, изоляции, угрозам? Могла ли даже она, его собственная дочь, предвидеть такой взрыв? Она постояла, ожидая хотя бы слова, которое бы разрядило напряжение между ними. Что за примитивные узы связывают Риччи, дающих сплоченный отпор любому наскоку со стороны? Неужели это смертельный грех – послать повестку в суд такому человеку, как ее кузен-убийца, сеющий смерть по всей Америке?

– Угу. Ты лучше иди, – пробормотал надтреснутым голосом Чарли. – Я сейчас не в лучшей форме для таких новостей. Мне бы поменьше всего этого...

Он открыл глаза и посмотрел на нее. При свете, льющемся из окна, цвет его глаз казался еще бледнее.

– Поменьше? Поменьше чего? – спросила Уинфилд.

– Необходимости сопротивляться. Давай, детка. Задай им жару. Положи на лопатки в следующем раунде.

Он болезненно улыбнулся. Уинфилд наклонилась, чмокнула его в лоб и пошла к двери.

– Извини, что вывалила это все на тебя, – сказала она. – Это было ошибкой с моей стороны. Извини, пожалуйста.

Он покачал головой, и даже это движение заметно причинило ему боль.

– Пришлось бы все равно сказать, раньше или позже. – Он приподнял руку и слабо махнул ею. – Бедная Уинфилд. Все родители – в больницах. Где ты найдешь время и силы, чтобы взяться за кузена Винса?

– Не беспокойся, – холодно произнесла она. – Я справлюсь.

На этот раз его губы раздвинулись в искренней улыбке. Это тоже причинило ему боль, и он облизал губы языком.

– Вот так Уинфилд, – сказал Чарли. – Ты у нас в семье – прирожденная убийца.

Странная нотка послышалась ей в его голосе, нотка гордости.

* * *