Читаем Войны мафии полностью

Банни внезапно выгнула спину, скорчила гримаску и шлепнулась на стул.

— Ни у кого боли не начинаются так рано, — триумфально объявила она.

— У Эйлин то же самое, — парировала сестра. — Меня окружают беременные женщины. Но почему-то уже много месяцев никто не пытается наложить лапу на меня.

— Следить нужно не за лапой, поверь моему опыту.

— Ты, Ленора и Эйлин. Клуб «18-28-38» — так располагается ваш возраст и ваш интеллект. Шайка жриц Плодовитого Пениса. — Обе захихикали. Уинфилд села на пол. — Когда прибывает Великий Шан?

— По семейному протоколу, насчет тех, кто в дороге, планы не строят. В этом мире полно людей, которых Шан предпочитает не ставить в известность о своих перемещениях. — Банни уселась поудобней, приготовившись поболтать в свое удовольствие. — Никки уже сейчас чувствует себя виноватым, что моя беременность заставила батюшку изменить планы. Он считает, что это дает какое-то преимущество его врагам.

— Врагам? Забавно... — Уинфилд растянулась на полу, свела пальцы за головой и сделала десять медленных упражнений для пресса. Немного отдохнула и сделала еще десять.

— В честь встречи в верхах, — продолжала Банни, — Никки написал еще одно скучное эссе «Дорогому отцу».

— Помню, что сказал наш собственный Дорогой Отец, когда я показала ему одно эссе. — Уинфилд перекатилась на живот и сделала десять упражнений йоги под названием «кобра». Потом десять раз «саранча». Потом стала их чередовать.

— Ты прекратишь это издевательство? — взвизгнула Банни. — Не все присутствующие страдают отсутствием аппетита.

— Папа считает, что Никки радикал. Он сейчас в этом здорово разбирается.

Банни наморщила нос.

— Я бы никогда не связалась с радикалом. Разве что по незнанию. Эта индианка, она тоже в своем роде радикал?

— Не думаю. До взрыва папа взахлеб открывал для себя философию американских индейцев. "Мы все — часть природы. Мы должны быть близки к природе. Мы не должны мешать природе приблизиться к нам. — Уинфилд снова растянулась на полу и начала медленно, медленно поднимать и опускать ноги.

— Прекрати, — взвыла Банни. — Ты ее видела?

— Посетители не допускаются. Но папа сказал, что пластические операции закончены. — Уинфилд пристально посмотрела на сестру. — Лично я эти индейские подходы не отвергаю. Она верит, что мы все — единое существо, одна-единственная сила. Можешь заключить из этого, что она чрезвычайно убежденный консерватор. — Уинфилд поморщилась. — Думаю, придется с ней познакомиться поближе, раз уж она собирается стать нашей мачехой.

— Это то, что говорит Никки о Великом Шане: нужно познакомиться поближе, — вспомнила Банни. — Разве радикал такое скажет?

— Разве может единственное дитя, надежда и наследник Шан Лао, быть радикалом?

Сестры озабоченно переглянулись. Уинфилд вспомнила, как в детстве Банни придумала игру, будто Уинфилд ей не сестра, а мама. И подумала, что это понятно, если имеешь такую превосходную, талантливую, предприимчивую сестру и такую пустую мать, как Мисси. Она хмыкнула:

— Ты когда-нибудь перестанешь передразнивать меня?

Лицо Банни вспыхнуло.

— Я тебя передразниваю?.. Что это тебе взбрело в голову? Слушай, ты случайно не шокирована родственником-азиатом? Если ты начиталась комиксов, должна тебя разочаровать: на Человека-Паука Шан не похож.

— Просто скажи, какой он, старик Никки? Только честно.

Банни неосознанно использовала один из любимых приемов Уинфилд — пауза с таким выражением лица, будто вопрос со скоростью света пропускается через тысячи микродатчиков. Уинфилд с помощью этой уловки могла отвязаться от самых назойливых приставал. Но для Банни это был просто пример взрослого поведения — если это срабатывает у Уинфилд, отчего бы не попробовать для себя?

* * *

— Я ему не скажу, — пообещала Ленора Риччи. — Баз тоже не скажет. Так откуда ему знать, что миссис Эйлер — это также и мисс Хигарти?

— Неужели он так плохо информирован? — с тревогой спросила Эйлин.

— Винс? Сейчас у нас рождественские каникулы для будущего папочки Юджина Риччи, больше ничего его не интересует. — Ленора засмеялась. — Знаете, впервые в жизни я почувствовала себя человеком. Теперь, когда стала инкубатором для крошки Юджина.

Обе женщины посмотрели на свои ноги, поджариваемые средиземноморским солнцем.

— Думаю, — произнесла Ленора задумчивым тоном, — вы не представляете себе, что такое мафия.

— Ох, разве нет?

— Я имею в виду, по отношению к женщинам.

Тишина установилась надолго. Легкий средиземноморский ветерок убаюкивающе шуршал песком. Потом Ленора снова заговорила:

— Винс две недели изучал База, искал пятна на совести, способ поймать его на крючок. И никогда не задавал себе вопрос: «А кто эта крошка, на которой женат Баз?» Не думаю, чтобы вы были под прицелом, Эйлин. Если бы вы не принадлежали Базу, Винс с удовольствием поднял бы вас на вилы. Но вы не просто привлекательная женщина, имеющая собственную жизнь. Вы имущество, собственность, поэтому — руки прочь. Я вас успокоила?

— В значительной степени. — Эйлин нахмурилась. — Ленора, как устроена мафия? На что она похожа?