— Взлом и проникновение, что еще? — Кевин побарабанил пальцами по подлокотнику. — Как насчет кофе?

Керри встал.

— Сейчас сварю.

— Все готово. Я приехал полчаса назад.

— Ловкий ты парень. — Керри выглянул в окно. — Смотри, Санта-Клаус за работой. Ты на Рождество?

— Не знаю. Ты сможешь проскочить со мной на уик-энд на остров? Хочется побыть с ма. На случай, если я не смогу задержаться до Рождества.

— Ей это было бы кстати, — согласился Керри.

Они молча спустились на кухню. Кевин налил в две кружки дымящегося кофе, и они сели, каждый за свой стол, лицом друг к другу.

— Смотри, классическая диспозиция — мистер Плохой против мистера Хорошего. — Керри отхлебнул из кружки. — Интересно, откуда Чио Итало знает, отправляя тебя сражаться с драконами, что мы не поменялись местами?

— Вариант проверки: выдается парное задание. Тот, кто справитсй без «тинкмэна», — ты. — Кевин помолчал. — Но если нужно узнать, что затевает Шан Лао, посылают меня.

— Никто не знает, что затевает Шан, — сказал Керри. — Чарли говорит... — Он умолк и бросил на брата косой взгляд. — Слышал, что случилось с Чарли и его любимой индианкой? У него сейчас веселая жизнь. Леди в больнице — ожоги третьей степени, пересадка кожи, круглосуточное дежурство, питание через капельницу... Чарли просидел у ее койки до холодов.

Кевин пристально смотрел на брата.

— Понятно.

— Думаешь, Чио отвалил кусок газовой компании? — спросил Керри безразличным тоном, скрывая внутреннее напряжение.

— А как ты думаешь, сколько на этой планете парней, способных устроить добротный, старомодный взрыв газовой плиты?

— Я в восторге от нотки восхищения в твоем голосе. Может, знаешь ниточку к этому взрыву? Или к тому, что случалось с Уинфилд? Ее чуть не подстрелили.

Кевин кивнул.

— Шмулка Рубин.

— Шмулка что?..

— Этого парня вытащили из советского ГУЛАГа еще до гласности. Ходит всегда в берете. Работает по контрактам Винса в Манхэттене. Он, конечно, сначала вырезал круг в стекле своим «ингрэмом»?

— Господи, почерк дизайнера, торговая марка и так далее. — Керри издал странный мяукающий звук, выражающий не то боль, не то покорность. — Семья слишком разрослась, Кев. Чарли говорит, у нас на шее слишком много заложников.

— Что он имеет в виду?

Керри начал загибать пальцы на руке.

— Одна дочка Чарли оказывается под прицелом, когда Винсов Кошер-ностра открывает огонь. Вторая — на крючке у единственного сына желтого дьявола... Я не говорил тебе? Банни вынашивает первого внука Шан Лао. Если бы это было в его силах, Чарли обеспечил бы ей пожизненный запас противозачаточных ретроспективного действия. Представляешь — родители глотают по таблетке, и ребенок... исчезает.

Кевин расхохотался.

— Такая штука здорово пригодилась бы, когда мы с тобой решили появиться на свет.

Повисло молчание. Братья когда-то условились не говорить о своем загадочном отце, но это не значит, что они о нем не думали. Керри встал и подошел к кухонной двери, выходившей в сад.

— Он всегда был для меня пустым местом, — сказал Керри, позволив себе на этот раз зайти дальше, чем обычно, в своих догадках. — Я его немного побаивался, вот и все. Сейчас он хочет все изменить. Всю жизнь он только получал. Сейчас хочет жить, отдавая. Никто не позволит ему уйти далеко с такими мыслями. В особенности Чио.

Кевин громко хмыкнул.

— Но кто выгадает от потрясающей затеи Эль Профессоре, ты?

— Говори за себя! Никто не выгадает. — Кевин хотел что-то сказать, но Керри продолжал: — Если взрыв был организован для того, чтобы взять Чарли на короткий поводок, — затея провалилась. Ты знаешь, что такое сицилийская testa dura[35] — чем больше по ней бьют, тем она упрямей.

— Чио решил послать меня на Филиппины. — Кевин тяжело вздохнул. — Я бы с удовольствием побыл дома на Рождество.

— А что там, на Филиппинах?

— Для тебя — ничего, Кер. Это между мной, Винсом и Итало.

Керри искусно передразнил вздох брата.

— Говорят, Филиппины — это супер... Кев! — внезапно оживился Керри. — Кев, послушай. Я говорил только что — помнишь? — Как Итало отличит, кого из нас он посылает?

Кевин некоторое время сидел неподвижно.

— Как? Да никак! В жизни не разберется. Только ма знает об этом, — добавил он, прикоснувшись к левому глазу. — Но она никому не говорила.

Оба задумались.

Глава 25

Возвращение к нормальной жизни? Долгое время для нее этот вопрос не существовал. Прогнозы докторов относительно ее будущего никогда не начинались с «Уверен, что...» — всегда только «Можно надеяться...». Это была одна долгая, бессонная ночь, окутанная неизвестностью. Из-за швов на лице ее глаза закрывала повязка, но сможет ли она видеть, когда повязку снимут, врачи не знали. Зрения у нее пока не было. И осязания тоже — обе руки замотаны бинтами и привязаны к лубкам. Не было ни обоняния, ни вкуса. Четыре окошка в мир из пяти захлопнулись. Единственная лазейка — слух. Люди обращались к ней, но ответить она не могла. И даже те, кто хотел подбодрить ее, замолкали. Даже Чарли.