Бухта Лонг-Айленд-Саунд казалась серой, мрачной, скользкой даже на вид. Кохен сразу же увидел, что совсем недавно какие-то лодки привязывали к причалу около старого особняка. Но как определить, перевозили в них наркотики или нет?

Коммандор Хэкшмидт служил в береговой охране США со второй мировой войны и поэтому, наверное, выглядел постоянно настороженным, словно продирался через минное поле. Он скорчил гримасу, когда они остановились под чердачным окошком очень старого кирпичного дома на Троггс-Нек, и проворчал:

— Здесь дважды за последнюю неделю видели лодку. Она называлась «Харди-Гарди», или «Харли-Барли», или еще как-то в этом роде.

Кохен вздохнул.

— По Лонг-Айленду мотается полмиллиона лодок. Прикажете поискать среди них «Харди-Гарди»?

Он раздраженно отвернулся. Саггс просто саботировал работу, губил его карьеру, его дело против «Лютьен, Ван Курв и Арматрэйдинг». Когда газеты вопят о засилье наркобанд и требуют принятия мер, меры принимаются в основном для отвода глаз, чтобы успокоить общественность. Расследования тянутся годами и в конце концов увязают в стоячем болоте.

Сзади по-поросячьи фыркнул Хэкшмидт — не враждебно, скорее озабоченно.

— Я пришлю вам двоих своих ребят и катер. Постарайтесь этим обойтись.

Он сокрушенно махнул рукой и потопал к машине.

Кохен смотрел на прилив. Небольшая лужица уже подступила к его ногам. На гребне грязной пены всплыла пустая пачка от сигарет. Кохен грустно покачал головой. ФБР крепко задолжало ему.

К берегу приближалась моторная лодка с двумя парнями из береговой охраны. Кохен озадаченно наблюдал, как они высаживались на причал. Один выглядел лет на одиннадцать, второй, более зрелый — на двенадцать.

— Агент Кохен? — Они щелкнули каблуками. В ФБР военизированные приветствия были не в ходу. Как отвечать? Кохен решил воспользоваться самой открытой из улыбок Гэри Купера.

— Привет, ребята, — сказал он. — Коммандор говорил что-то о катере?

Старший показал на лодку, покачивавшуюся у причала, — обыкновенную открытую лодку с маленьким навесом. Даже издалека видно было, что большую часть пространства внутри занимают два длинных, мощных подвесных мотора.

— На вид вроде шустрая... — с сомнением протянул Кохен.

— Шустрая? — отозвался старший. — Утром я выжимал из нее сорок узлов! На этом берегу быстрее не найдете.

Кохен с удивлением почувствовал, что у него повышается настроение. Есть отряд и лошади, быстрее которых не сыскать в округе, — чего еще желать шерифу с горячей кровью?

— О'кей, — весело сказал он, — чего мы ждем? Вперед!

Глава 67

Уинфилд вышла на стоянку около больницы. Гарнет открыла для нее дверцу машины.

— Залезайте. Есть перемены?

— Вялый Сварливый. — Уинфилд задумалась на минуту. — Чуть не оторвал мне голову, когда я рассказала насчет Винса. Он сильно... упал духом. Ушел от борьбы. Я его еще таким не видела.

— Мне, наверное, не стоит рассказывать про интриги, которые плетутся против него в Товариществе?

— Кто-то хочет его выжить?

— Да. У меня тоже довольно шаткое положение, потому что все знают, что я работаю у него.

— Но какого черта?.. Он дает Товариществу миллионы!

— Скверная репутация. Связи с преступным миром. Насколько искренние побуждения у преуспевающего бизнесмена? Нет ли в его поведении скрытых мотивов, которых прочие, непорочные члены Товарищества, не смогли разгадать?

— Это его добьет, — задумчиво произнесла Уинфилд. — Он надеялся заниматься всей этой чепухой до конца жизни. Высокая мечта с небольшим креном на один борт.

Они замолчали, наблюдая за мускулистым молодым человеком в строгом костюме, который вышел из клиники и остановился у лестницы, сложив руки на груди. Этого охранника они видели в первый раз.

— Кто в оппозиции?

Гарнет с отчаянием вздохнула:

— Имоджин Рэсп — это имя говорит вам о чем-нибудь?

— Дорогостоящее порно?

— Под видом социологических исследований. Фетишизм, садизм, мазохизм и прочие сексуальные отклонения. Все в таком роде. Но у нее очень представительный вид.

— И около нее сразу же сгруппировались все, кто страдает легкими отклонениями.

— Уинфилд, вы страшно циничная молодая особа. И очень наивная. Сексуальные причуды есть у любого. А она умеет подать в прессе каждый свой новый бестселлер.

— Бюллетени рассылаются по почте?

— Не бюллетени. Просто списки кандидатур. Выборы в конце года. — Гарнет взглянула на часы. — О'кей, — произнесла она. — Я пошла. После десяти, скажем, минут в пятнадцать одиннадцатого, понаблюдайте за входом. Если увидите, что этот молодец вошел внутрь, сразу же заводите мотор.

У Уинфилд брови полезли вверх, что случилось нечасто.

— Не играйте с огнем, Гарнет. Поосторожней с этими парнями.

— Я должна вытащить отсюда Чарли. — Ее кукольный подбородок угрожающе задрался. — Возможно, его пока не стоит перевозить. Но если помните, Уинфилд, когда вы забирали меня из больницы, я тоже была не вполне готова к выписке.

Уинфилд кивнула.

— Его нельзя трогать с места, и его нельзя оставлять здесь. Так что я с вами. Но не забывайте о тяжеловесе у черного входа.

Гарнет вышла из машины.

— Такая теплынь?