Читаем Воинский класс полностью

— Вот о чем бы я хотел поговорить, капитан, — тихо прошипел Казаков, подступив к российскому офицеру нос к носу. — Ваша невеста со своей четырехлетней дочерью получила новую работу в Ростове на заводе «ЗиЛ». Она только что перешла на ночную смену, чтобы работать, пока дочь спит. Было бы больно слышать, что с ней что-то случилось по дороге домой после долгой ночи на работе[92].

— Откуда вы, черт подери, знаете… — Роков осекся. Казаков знал и о его невесте и ее дочери, и о десанте 51-го полка этим утром — что означало, что он имел сильные связи или хорошо информированных шпионов. В любом случае он не мог надеяться на противостояние с ним.

— Я вижу, что мы поняли друг друга, — сказал Казаков, кивнув и натянув на лицо хитрую усмешку. — Вы прекрасно сделали свою работу, капитан. Захват прошел быстро, точно, четко и просто замечательно. Вот мое предложение: сообщите, что грязные американские шпионы напали на вас, когда ваши люди обнаружили их, так что у вас не было выбора, кроме как защищаться. Вы даже можете оправдать убийство обоих шпионов. Я уверен, что ваши люди смогут сделать вил, будто они были застрелены ради самообороны — возможно, отнести их тела в лес и позаботиться, чтобы дыры от пуль смотрели в нужном направлении. Давайте не будем больше спорить. Я будут держаться подальше от вашего…

— И держитесь подальше лично от меня, Казаков, — сказал Роков.

— Zamyechateel» niy, — сказал Казаков. — Очень хорошо. Я вижу, что мы прекрасно друг друга поняли.

Роков смотрел на Казакова довольно долго, но в конце концов отошел, чтобы проконтролировать зачистку. Через несколько минут начали прибывать больше солдат. Первые американцы были загнаны на стоянку с руками за голову, словно военнопленные.

Да, операция действительно прошла неплохо. Казаков уже мог представить себе насосную станцию. Местность отсюда на запад до озера Охрид довольно круто поднималась, и насосная станция была необходима. Снести несколько этих гниющих затопленных зданий, использовать завалы, чтобы образовать возвышенность, и все будет отлично. А что крестьяне со своей школой? Ресен находился всего в двадцати трех километрах — и там было более чем достаточно школ[93].

Если все пройдет как надо, он уложиться в график и завершит все красиво. Смысла в получении разрешения от каких-то американцев не было.

Коронадо, Калифорния, следующим вечером

Глаза его сына засветились, как наутро после Рождества, когда Патрик вытащил китель из сумки. В свете лампы над головой звезды на погонах и летные «крылья» на левом нагрудном кармане засияли до сверкания.

— Ого! — Сказал Брэд. — Какой у тебя костюм, папа.

— Спасибо, здоровяк, — ответил Патрик.

Брэдли показал пальцем на «крылья штурмана-командира», значок, состоявший из пары серебряных орлиных крыльев с увенчанным серебряной звездой щитом в центре.

— Ты будешь летать?

— Меня вызывают в Вашингтон.

— На совещание? Будешь выступать с докладом? — Брэдли не стал ждать ответа, так как папа одел синий китель вместо зеленого, что означало, что он направлялся на совещание и доклад. Он подхватил один из ботинок Патрика и принялся изображать им самолет, пикирующий на собранный чемодан. — Снова надо дать доклад!

— А что ты будешь делать, пока я буду в Вашингтоне? — Спросил Патрик. — Помнишь свои вводные?

— Заботиться о маме, слушаться маму, быть хорошим мальчиком и… и…

— И еще одно: думать о…

— И думать о папе! — торжественно сказал Брэдли.

— Очень хорошо, здоровяк, — сказал Патрик. — Дай пять! — Он выставил ладонь и Брэдли ударил по ней.

Ребенок бросил ботинок и обхватил Патрика за левую ногу.

— Я люблю тебя, папа, — сказал он (за исключением того, что прозвучало это как «я вубву, тебя, Папа»).

Патрик поднял сына на руки, крепко обнял и сказал — естественно, четко:

— И папа тебя любит, сынок, — ответил он.

— Удачи в Ваштоне, — сказал Брэдли, подкрепляя свои слова поднятым пальцем.

Патрик попытался придать лицу оптимистичное выражение.

— Все будет хорошо, здоровяк.

Брэдли вывернулся из его рук, схватил ботинок, а затем потер глаза свободной рукой и отдал его Патрик. — Я устал, — сказал он, направившись в сторону военной. — Наверное, пора спать.

— Это правильно. — Патрик провел сына в спальню и проследил, как тот стянул подгузник и проверил, сухой ли он, потом забрался на стул рядом с раковиной и сделал глоток воды, а затем забрался на кровать. Патрик хотел было попытаться забрать у него старое и уже несколько драное одеяло, но Брэдли успел закутаться в него и улечься.

Он приподнялся с кровати достаточно, чтобы поцеловать папу на ночь, а затем плюхнулся на кровать.

— Удачи тебе, папа, — сказал Брэдли. — И выключи свет, пожалуйста.

— Спокойной ночи, здоровяк, — Брэдли взглянул на него из-за предохранительной планки кровати, а затем улыбнулся и засмеялся, когда отец показал ему большой палец прежде, чем выключить свет.

«Удачи тебе, папа». Да уж, подумал Патрик.