Читаем Война орхидей полностью

— Понимаю, о чем ты… — пробасил он. — Но это… — он беспомощно огляделся по сторонам. — Хоть опять запивай с самого утра.

— Я ж предупреждал, что эту догадку мы можем сразу исключить, — сказал Андрей. — Чисто теоретически я обязан был учесть этот вариант, но… Говорить дальше, или без того все понятно?

— Договаривай, — сказал Игорь. — А я пока буду думать.

— Тогда получается, — продолжил Андрей. — Что Яманов растлил девочку не только с ведома Повара, но и по его прямому приказу. И Повар же погнал такую волну, что весть о судьбе сестры Беркутова дошла и до чеченской мафии, и до него самого. Таким образом, Повар спровоцировал войну сутенерских мафий, а заодно выпустил Беркутова на Курослепова. Но Беркутов, допрашивая свидетелей и соучастников событий, разглядел за всем происходящим руку Повара. И позаботился о том, чтобы кассета, на которой запечатлена его сестра, попала в руки Повара не как материал на Курослепова, а как обвинение: я знаю, что за всем этим стоишь ты, и даже до тебя доберусь, если сумею! Повар знает, насколько опасен Беркутов — и согласился принять его жизнь в обмен на жизнь Курослепова. Поэтому он так и подталкивал тебя сдать Беркутова Курослепову. Поэтому и велел сдать Кибирева: знал, что гинекологу что-то известно о судьбе девочки, и этого «что-то» будет достаточно, чтобы ты и Курослепов вычислили, кто она такая а значит, и кто мститель, с какой стороны ждать удара.

Игорь долго молчал. Потом хрипло спросил:

— Ты не веришь в этот вариант только из уважения к Повару, или у тебя есть более весомые доводы?

— Есть более весомые доводы, — ответил Андрей. — Во-первых, если бы Яманов был человеком Повара, он бы не погиб. Во-вторых, Беркутов, все-таки, фигура не того масштаба. Не стоило запускать на всю мощь огромный механизм, привлекать Богомола и так далее, только ради того, чтобы обезопасить Повара от него. Повар решил бы эту задачу более скромными методами. Есть и в-третьих, и в-четвертых, но это, скорее, дополнения, подтверждающие основное. Поэтому я — за второй вариант. Яманов знал, чью сестру он взял в обработку, и хотел подставить Бечтаева. Но Бечтаев его раскусил. Однако Повар узнал о судьбе Нади Беркутовой довольно давно, ещё до того, как к нам обратился Курослепов и мы втянулись в расследование. И Повар использовал это обстоятельство в своей большой игре. Не удивлюсь, если информацию чеченцам, после которой они выпустили на волю озверевшего Беркутова, тоже подкинул он. Так сказать, чтобы ничто не оставлять на самотек.

Игорь долго это обдумывал. Потом сказал:

— Ты прав. Я на что угодно поспорю, что ты прав. И получается, за всей этой историей вырисовывается некая фигура, которую Повар хочет разменять на Курослепова. То есть, фигура должна быть очень крупной. А и ты, и я, и Богомол, и Беркутов — это пешки да слоны, которые нужны только для того, чтобы загнать короля в угол. Я правильно излагаю, в твоих шахматных терминах?

— В общем, правильно, — с улыбкой кивнул Андрей.

— Тогда пошли дальше. Какие у нас есть зацепки, чтобы определить эту фигуру — и понять, как нам самим действовать дальше и вылезти из этой ситуации, не потеряв ни чести ни головы, не знаю даже, что важнее?

— Орхидеи, — сказал Андрей. — Все упирается в орхидеи. Букет Богомола, с которого — по времени и порядку событий, в смысле — все началось, оранжерея Курослепова, из-за которой заварилась главная каша, орхидеи «мертвая голова» как знак Беркутова… Слишком много орхидей, чтобы это было случайностью. Они должны играть какую-то важную, я бы даже сказал, существенную, роль.

Игорь кивнул.

— Мой нюх подсказывает мне то же самое. Недостающее звено, которое может объединить все прочие и объяснить нам смысл происходящего, находится где-то в мире орхидей. Я просто не вижу другого места, где это звено может находиться. И ты, как я вижу, считаешь точно так же, — он указал на схему Андрея, где почти от всех кружочков, включая кружочек, в котором было написано «Повар», тянулись пунктирные (Андрей не стал чертить их сплошными линиями, обозначив некую остающуюся неуверенность) стрелки к большому кружку, внутри которого было написано «Коллекционеры орхидей». Вокруг этого большого кружка все увязывалось на схеме красиво и четко. — Вот только почему ты и Повара с ними сомкнул? Какая связь между ним и владельцами оранжерей?

— Не знаю, — Андрей виновато развел руками. — То есть, не помню. Я уже засыпал, когда дорисовывал схему. Помню только, что во мне зашевелилась какая-то мысль, которая показалась мне просто блестящей. Такой блестящей, что я даже глаза зажмурил — и уже их не открыл. Но стрелку провести успел. Вполне возможно, если бы я вспомнил эту мысль сейчас, она бы оказалась сонным бредом, и мы бы над ней посмеялись. Но, как бы то ни было, я не помню.

— Лучше бы тебе вспомнить… — нахмурившись, пробормотал Игорь, продолжая изучать схему. — Итак, какие зацепки у нас есть? Садовник…

— Садовником занимается Богомол.