Читаем Война орхидей полностью

— Постой… Ведь это ты там был?.. Ну, точно, вот ты в моих бумагах, Андрей Хованцев как самый важный свидетель… Извини, что сразу не сообразил — как-то в рассеянности стал отвечать на твой звонок. Да, кстати, и ты говори мне «ты», к чему церемонии…

— Хорошо, — сказал Андрей. — Так вот, суть в том, что мы с Игорем ни за что не хотели бы навредить…

— А-а, это… — облегченно вздохнул следователь. — Нет, можете не беспокоиться. Яманов был обычным мелким говнецом, и его «юношеская» биография вполне задокументирована органами Казани. Так что не было никакого «засланного казачка».

— Спасибо, — сказал Андрей. — Это все, что мы хотели знать.

— Не за что! — весело откликнулся следователь. — Все бы проблемы так решались, как ваша.

Положив трубку, Андрей задумался. Если Яманов все-таки являлся «засланным казачком», то следователь, говоривший вполне искренне, об этом не знал. Из этого можно сделать вывод, что напрямую Повар на следствие не давил. Впрочем, Повар никогда и ничего не делал напрямую.

Придется рыть дальше… Андрей вздохнул и стал собираться. Ему пора было двигаться в ресторан.

В ресторане ему удалось сесть за свободный столик совсем неподалеку от Людмилы и её спутника, явно подошедших только что. Кибирев Владимир Михайлович, врач-гинеколог, оказался довольно ладно скроенным мужиком роста выше среднего. Если бы его внешность не подпортил слишком крупный нос с тем изломом, который, в зависимости от отношения к человеку, можно называть или «орлиным» или «крючком» — в данном случае, Андрей, разумеется, воспринял его как «крючок» — то он был бы просто красивым. И одет он был довольно модно и дорого: сразу можно было сказать, что он из преуспевающих врачей.

Людмила и Кибирев обсуждали меню. Она улыбалась и, вообще, выглядела раскрепощенной и беззаботной — одна из её масок. Когда она позволяла себе быть самой собой, то держалась довольно прохладно и сухо, а улыбка если и появлялась, то ироническая, почти едкая. С её внешностью ей ничего не стоило сыграть ласковую кошечку и даже овечку. Сейчас её глаза переливчатого цвета, в разном освещении менявшиеся от серо-голубых до цвета морской волны — искрились, достигнув самой густой своей зеленоватой синевы — и, слушая увлеченно говорившего что-то Кибирева, она несколько раз встряхнула головой, чтобы её золотистые волосы свободней рассыпались по плечам.

— Что желаете? — возле Андрея появилась официантка.

— А вы дайте мне, пожалуйста, меню, — сказал Андрей. Тут же мысленно поймал себя на том, что ответил словами Шарапова, и ему захотелось продолжить: «Дайте мне поначалу чашечку кофе… Я у вас долго пробуду, очень долго…» — но такая узнаваемая цитата оказалась бы, конечно, лишней, поэтому Андрей сдержался и не стал шутить.

Вместо этого он с чувством и толком заказал себе хороший дорогой обед, выбирая самые фирменные блюда — из тех, приготовление и подача которых занимает больше всего времени — решив, что потом он будет иметь полное право просидеть сколько нужно над одной чашкой кофе — хоть два, хоть три часа. Впрочем, он надеялся, что ситуация разрешится намного быстрее.

Людмила никак не обозначила, что заметила его появление. И было бы странно, если бы она хоть малейшим жестом, хоть легчайшим кивком выдала себя.

Поэтому Андрей не спеша обедал, наблюдая за ухаживаниями все более воспламенявшегося Кибирева. Если бы этот человек знал, что в иных обстоятельствах эти ухаживания привели бы его к неминуемой смерти, и только вмешательство Повара, с которым Богомол не могла не считаться, спасло ему жизнь…

«По душу» Кибирева пожаловали так тихо, что Андрей не сразу заметил появление знакомых лиц. Игорь явился лично — во главе трех дуболомов из охраны Курослепова, руководя ими и давая им указания. Андрей посмотрел на Людмилу — и, когда она заметила его пристальный взгляд, он чуть заметно кивнул: мол, все в порядке. Она, опять-таки, никак не отреагировала, но Андрей был уверен, что она его поняла. И опять сосредоточил все внимание на отбивной по-бургундски.

Игорь и охранники быстро исчезли из зала. Видно, решили перехватить Кибирева на улице, не поднимая лишнего шума. Где-то через минут через сорок Кибирев и Людмила встали из-за стола и направились к выходу. Андрей покинул ресторан минут через пятнадцать и не спеша вышел на улицу.

На улице все было тихо. Андрей стоял, оглядываясь по сторонам, когда Людмила, поджидавшая за дверьми, тронула его за локоть.

— Все в порядке, — сказала она. — Твой друг — настоящий профессионал. Кибирева так быстро запихнули в машину, что он и пикнуть не успел. А меня грубо отпихнули и пригрозили пистолетом: мол, пристрелим, если закричишь. Я так и осталась стоять, бледная и с разинутым ртом, когда они отъезжали…

— Не завидую Кибиреву, — вздохнул Андрей.

— У тебя есть догадки, зачем его так срочно понадобилось сдать? Да ещё «целым и невредимым»? — спросила она.

Андрей покачал головой.

— Понятия не имею. Были кой-какие соображения, но слишком неподтвержденные, чтобы их высказывать… Одно ясно: Повар кого-то прикрывает. Но кого?