— Пряча коллекцию, Курослепов мог положиться только на Садовникова: без его ухода потревоженные орхидеи погибли бы буквально за сутки. То есть, Садовников получается единственным человеком, которому Курослепов мог доверить «украденные» цветы. Не знаю, что он ему там наврал. Скорей всего, что завистники совершили уже несколько вылазок против его оранжерей, и он хочет спрятать цветы, пока опасность не минует. Что при этом он распустит слух, будто орхидеи украдены и нельзя найти никаких следов. А когда цветы вернутся на место, никто и не заподозрит, что эти цветы — те самые. Садовников, естественно, согласился помочь. Но потом у него появился Беркутов — и открыл ему глаза. Беркутов сообщил Садовникову твои приметы и с ним условился обо всем. И что Садовников выведет тебя на след Беркутова, и что он передаст тебе коллекцию Курослепова, под видом продажи достаточно обычных орхидей. Беркутов заверил Садовникова, что Курослепов к тому времени уже будет мертв — или не лучше мертвого.

— Так оно и произошло, — проговорила Богомол, следя за дорогой.

— Вот я и спрашиваю — что делать с коллекцией?

— Спроси у Повара. Скорей всего, он пришлет за ней своих людей.

— А если нет?

— Он в любом случае скажет, что делать.

— Хорошо. Теперь ещё один вопрос.

— Ну?

— Кто такой Зараев?

— Хм… — она рассмеялась. — Не знаю, имею ли я право тебе отвечать. Одно могу сказать: это человек не совсем обычный. Даже тебе ни за что не догадаться, кто он такой.

— Попробуй намекнуть, а?

— Можно намекнуть? — спросила она, кинув быстрый взгляд в верхнее зеркальце заднего вида.

Андрей обернулся. Сзади сидел мужчина кавказского вида с окладистой седой бородой — Зараев.

— Хоть выпрямиться наконец можно, — с удовольствием сказал он. — А то лежать почти всю дорогу, скорчась на полу.

— Вы хорошо скорчились, — сказал Андрей. — Ведь и я вас не заметил, когда садился в машину.

— Ну, ты к тому же был малость шандарахнут. — усмехнулась Богомол.

— М-да… — Андрей задумался. — Я так и предполагал, что вы будете знать, что вас «продают». Но как вы теперь выкрутитесь?

— Я честно подожду их в пансионате в Майнце, — ответил Зараев. — Но не буду таким уж беззащитным. А если они получат отпор, то вы-то тут ни при чем, так? Информация, которую им продали в обмен на вас, абсолютно правдива, и пенять им не на что. А остальное вас не касается.

— То есть, смертником вы становиться не собираетесь? — уточнил Андрей.

— Возможность стать смертником входит в мою роль, — ответил Зараев. Но, разумеется, я сделаю все, чтобы избежать этого варианта. А главное, в аэропорту нас уже подстерегать не будут, рассчитывая без пыли покончить со мной в Майнце.

— Так кто же вы, все-таки?

Зараев поглядел в окно. Они уже подъезжали к аэропорту.

— Я вижу, вы человек образованный… И вы должны были слышать про сломанный репейник…

— Сломанный репейник? — переспросил Андрей.

— Это то же самое, что ворона на снегу, — с улыбкой ответил Зараев. А большего я сказать не могу. Хотя, мне кажется, вы без труда решите этот ребус.

— Приехали, — сказала Людмила, въехав по пандусу к залу отлета. Выходите.

Андрей и Зараев выбрались из машины.

— Ты садись на мое место, — сказала Людмила Андрею, выходя следом за ними. — Я хотела оставить машину на стоянке, чтобы Виктор её потом забрал, но сейчас мне пришло в голову, что ведь и ты с равным успехом можешь отогнать её к моему дому.

— Ты не хочешь, чтобы я присутствовал до конца? — спросил Андрей.

— Если хочешь, можешь поглядеть, как мы пройдем таможенный контроль. Но, уверяю тебя, ничего интересного не будет. До встречи.

— До встречи, — ответил Андрей. Он хотел спросить напоследок, что с ней стряслось, потому что она, при том, что старалась держаться как обычно, была сама на себя не похожа. Но спрашивать не стал. Скорей всего, это из-за Беркутова, и тут лучше не лезть с вопросами.

Но она прочла этот вопрос в его глазах.

— Ничего страшного, — проговорила она. — Я вдруг поняла, что мне лучше не пытаться влезть в твою жизнь. И мне надо переварить эту мысль… Смириться с тем, что ты сильнее меня, и если мы сойдемся, то это ты раздавишь меня ненароком, а не я тебя. Понимаешь?

— Я? — усмехнулся Андрей. — Которого все, кому не лень, делали эти дни пешкой в своих играх?

— Утешайся тем, что ты был мыслящей пешкой. Которая в итоге прорвалась в ферзи.

— Еще нет…

— Ну, к этому близко. А я слишком хорошо понимаю, что ход ещё на одну клеточку — и ты сможешь слопать любую фигуру. Даже меня.

— А потом шахматист-Повар уберет нас с доски и ссыплет в коробку — до следующей партии, — горько усмехнулся Андрей.

— Может, и так, а может, и нет… Пока.

Андрей посмотрел, как она и Зараев исчезают в зале отлета, за автоматическими раздвижными дверьми.

Сломанный репейник…

Да, кажется, он решил и этот ребус.

И тут кто-то с силой хлопнул его по плечу.

— Жив-здоров! А я по всему аэропорту шастаю, выглядывая тебя!.. «В случае моей смерти вскрыть», скотина!

Это был Игорь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ