Читаем Война полностью

– Смотрите внимательней на форму. Ее, знаете, шил Спаньолини. И вы тоже можете любоваться, – сказал Ник сигнальщикам. – У меня, видите ли, нет никакого чина. Мы состоим в ведении американского консула. Глазейте, не стесняйтесь. А я вам расска– жу об американской саранче. Мы всегда предпочитали один вид, который мы называли коричневая средняя, она меньше всех размокает в воде, и рыба лучше всего идет на нее. А у тех, что побольше, которые летают и производят при этом звук, несколько напоминающий гремучую змею, когда она гремит своими гремучками, – очень сухой звук, – у них крылья ярко окрашены, иногда красные, иногда желтые с черными полосами, но их крылья совсем расползаются в воде, и наживка из них плохая, а вот коричневые средние – это плотные, жирные, восхитительные кузнецы, которых я могу рекомендовать вашему вниманию, джентльмены, если только возможно рекомендовать вниманию джентльменов то, что они, по всей вероятности, никогда не встретят. Но я со всей настоятельностью должен подчеркнуть, что вы никогда не соберете запаса этих насекомых, достаточного для дневной ловли, если будете хватать их руками или сшибать битой. Это сущая чепуха и пустая трата времени. Повторяю вам, джентльмены, так у вас ровно ничего не получится. Единственный правильный способ, способ, которому следовало бы обучать всех молодых офицеров во всех стрелковых школах, это – если бы меня спросили об этом, а очень возможно, что меня об этом и спросят, – это применение сети или невода из обыкновенной комариной сетки. Два офицера, держа кусок сети такой вот длины за противоположные концы или, скажем, стоя по одному у каждого конца, наклоняются, берут нижний край сети в одну руку, а верхний в другую и бегут против ветра. Кузнецы, летя по ветру, натыкаются на этот кусок сети и застревают в ней. Таким способом каждый может наловить огромное количе– ство кузнецов, и, по моему мнению, каждый офицер должен быть снабжен куском комариной сетки достаточной длины, пригодным для изготовления подобной саранчовой сети. Надеюсь, я понятно изложил этот способ, джентльмены? Есть вопросы? Если что-нибудь в моем изложении вам представляется неясным, пожалуйста, задавайте вопросы. Я слушаю. Нет вопросов? Тогда я хотел бы прибавить в заключение следующее. Говоря словами великого полководца и джентльмена сэра Генри Уилсона: джентльмены, одно из двух – повелевать будете вы или повелевать будут вами. Разрешите мне повторить. Джентльмены, мне хотелось бы, чтобы вы твердо это запомнили. Твердо запомнили и унесли с собой, уходя из этого зала. Джентльмены, одно из двух: повелевать будете вы или повелевать будут вами. Я кончил, джентльмены. Позвольте пожелать вам всего хорошего.

Он снял каску в матерчатом чехле, снова надел ее и, пригнувшись, вышел в низкую дверь блиндажа. Паравичини в сопровождении обоих ординарцев приближался со стороны дорожной выемки. На солнце было очень жарко, и Ник снял каску.

– Надо бы придумать систему водяного охлаждения для этих уродин, – сказал он. – Ну а свою я искупаю в реке. – Он стал взбираться на парапет.

– Николо, – окликнул его Паравичини. – Николо! Куда вы идете?

– Да, собственно, и не стоит ходить, – Ник спустился обратно, держа каску в руках. – Что сухая, что мокрая, один черт. Неужели вы свою никогда не снимаете?

– Никогда, – сказал Пара. – Я уже начинаю от нее лысеть. Пойдем в блиндаж.

В блиндаже Пара усадил его.

– От них ведь никакого проку, – сказал Ник. – Помню, как мы были рады, когда их только что выдали, но с тех пор я слишком часто видел их полными мозгов.

– Николо, – сказал Пара, – по-моему, вам бы надо отправляться обратно. По-моему, пока вас не снабдят всем, что нужно, вам незачем сюда ездить. Вам здесь нечего делать. Если вы будете ходить по линии, даже раздавая что-нибудь стоящее, неизбежно скопление, которое вызовет обстрел. Этого я не могу допустить.

– Я знаю, что это глупо, – сказал Ник. – Это не моя выдумка. Я услышал, что здесь наша бригада, ну и подумал, хорошо бы повидать вас или еще кого-нибудь из прежних. Я мог бы отправиться в Зензон или в Сан-Дона. Мне бы хотелось пробраться в Сан-Дона и поглядеть мост.

– Я не могу разрешить вам разгуливать здесь без толку, – сказал капитан Паравичини.

– Ну, ладно, – сказал Ник. Он чувствовал, что это снова начинается.

– Вы меня понимаете?

– Конечно, – сказал Ник. Он старался подавить это.

– Такие обходы надо делать ночью.

– Без сомнения, – сказал Ник. Он чувствовал, что не сможет удержаться.

– Я ведь теперь батальоном командую, – сказал Пара.

– А почему бы вам и не командовать? – сказал Ник. Вот оно. – Читать, писать умеете?

– Разумеется, – мягко сказал Пара.

– Только вот батальон-то у вас невелик. Как только его пополнят, вам опять дадут вашу роту. Почему не хо– ронят убитых? Я только что видел их. Мне вовсе не хочется опять на них глядеть. Хоронить их можно в любое время, я не возражаю, и чем скорее, тем лучше для вас же. А то потом намаетесь.

– Где вы оставили велосипед?

– В последнем доме.

– Думаете, он там уцелеет?

– Не беспокойтесь, – сказал Ник. – Я скоро пойду.