Читаем Война полностью

Они снова пересекли аэродром и приблизились к грядкам мигающих сине-зеленых огней. Когда они подошли почти вплотную, гость различил во мгле очертания «хэндли-пейджа». Самолет был похож на спальный вагон, который, вздыбившись, врезался в каркас нижнего этажа недостроенного небоскреба. Гость притих и смотрел на машину, как зачарованный.

– Больше крейсера, ей-богу, – заговорил он, как всегда, торопливо и звонко. – Теперь понимаю. Ну, конечно, он не может летать весь целиком. Вы меня не обманете! Я уже их видал. Обе части летают отдельно: в одной будем сидеть мы с капитаном Богартом, а в другой – Мак еще с кем-нибудь, да?

– Нет, – сказал Мак-Джиннис. Богарт куда-то исчез. – Весь он взлетает целиком. Весело, правда? Как мотылек, а?

– Как мотылек? – удивился мальчик. – А-а, понимаю. Крейсер. Летающий крейсер. Понимаю.

– И вот что, – продолжал Мак-Джиннис. Он протянул руку, и ладони мальчика коснулось что-то холодное – бутылка. – Когда стошнит, глотните как следует.

– А разве меня стошнит?

– Непременно. Всех тошнит. Какой ты без этого летчик. А вот эта штука спасает. Ну, а если не поможет, тогда…

– Что тогда? Ага, понял… Что?

– Только не через борт. Не надо блевать через борт.

– Не через борт?

– Ветром отнесет нам с Боги в глаза. Ничего не видно. Хана. Крышка. Понимаете?

– Еще бы! А что делать? – Голоса их звучали негромко, отрывисто, сурово, как у заговорщиков.

– Опустите голову и валяйте.

– Ага, понимаю.

Вернулся Богарт.

– Покажите ему, пожалуйста, как пройти в переднюю кабину.

Мак-Джиннис пролез в люк. Спереди, там, где фюзеляж поднимался кверху, проход суживался: приходилось пробираться ползком.

– Ползите вперед, не задерживайтесь, – сказал Мак-Джиннис.

– Похоже на собачью конуру, – заметил гость.

– Здорово похоже, а? – весело подтвердил Мак-Джиннис. – Ну, давайте ходу. – Пригнувшись, он услышал, как его собеседник быстро пробирается вперед. – Не удивлюсь, если там, наверху, вы заметите пулемет, – сказал он в темноту прохода.

Издали донесся голос мальчика:

– Уже нашел.

– Сейчас придет стрелок и посмотрит, заряжен ли он.

– Заряжен, – сказал гость, и, вторя его словам, оттуда, где он сидел, загремела пулеметная очередь, короткая и отрывистая. Раздались крики, громче всего кричали снизу, из-под самолета.

– Полный порядок, – прозвучал голос мальчика. – Перед тем как нажать спуск, я отвел дуло на запад. Там ничего нет, только морское управление и штаб вашей бригады. Мы с Ронни всегда так делаем перед тем, как куда-нибудь выйти. Простите, если поторопился. Да, кстати, – добавил он. – Меня зовут Клод. Кажется, я вам не говорил.

На земле стояли Богарт и еще два офицера. Они со всех ног прибежали к самолету.

– Отвел дуло на запад… – сказал один из них. – Почем, дьявол его возьми, он знает, где тут запад?

– Он моряк, – ответил другой. – Не забудь, что он все-таки моряк.

– Кажется, еще и пулеметчик, – сказал Богарт.

– Будем надеяться, он не забудет об этом, – произнес первый.

IV

Тем не менее Богарт не спускал глаз с силуэта, темневшего в пяти метрах от него над турелью пулемета.

– Ты заметил, как он ловко приноровился к пулемету? – спросил Богарт сидевшего рядом с ним Мак-Джинниса. – Даже отвел на себя барабан. Здорово, а?

– Здорово, – сказал Мак-Джиннис. – Дай только бог, чтобы он не забыл, где находится. А то вдруг решит, что это они с гувернером любуются видами Уэльса…

– Может, не стоило брать его с собой? – сказал Богарт.

Мак-Джиннис ничего не ответил. Богарт слегка двинул штурвал. Впереди, в кабине пулеметчика, голова их спутника беспрестанно вертелась то в одну, то в другую сторону.

– Долетим, отгрузимся и – восвояси. Может, еще затемно. Черт побери, ну разве это не позор? Его страна четыре года канителится в этой грязи, а он ни разу пороху не нюхал!

– Ничего, сегодня понюхает, если не будет прятать голову, – сказал Мак-Джиннис.

Но мальчик и не думал прятать голову. Даже когда они прилетели к цели и Мак-Джиннис подполз к бомбодержателям. Даже когда их поймали в луч прожектора и Богарт, дав знак другим самолетам, спикировал, оба его мотора взревели и машина на полной скорости нырнула вниз, сквозь пелену рвущихся пуль. Он видел лицо мальчика в ослепительном свете прожекторов; оно низко свесилось за борт, резко выделяясь, как высвеченное лицо актера на сцене, и сияло детским любопытством и восторгом.

«Он стреляет из этого “льюиса”, – подумал Богарт. – И неплохо стреляет, – добавил он, опуская нос самолета книзу, глядя в кольцо, наблюдая за тем, как в нем появ– ляется мушка, а потом поднял правую руку, чтобы сделать ею знак Мак-Джиннису. Он спустил руку; за шумом моторов он, казалось, слышал щелк и свист сброшенных бомб, а самолет, освободившись от груза, длинной свечой взмыл кверху, на мгновение выскочив из луча прожектора. Потом Богарт некоторое время был очень занят, попав в полосу разрывов, выходя из нее, врезаясь наискось в другой луч прожектора, который поймал их и держал так долго, что он опять увидел мальчика, низко перегнувшегося через борт и глядевшего куда-то назад и вниз, мимо правого крыла и шасси самолета.