Она снова щёлкнула языком, уже резче, но в то же время с весельем.

Посмотрев в окно на город, она нахмурилась мгновение спустя, наблюдая, как молния полыхает и освещает тёмные облака, отражается в окнах небоскрёбов.

— Ты хочешь сделать меня счастливой? — она нахмурилась, по-прежнему не отводя взгляда от тёмного горизонта. — Позволь мне пойти, дядя. Позволь мне сделать это. Вот это сделает меня счастливой.

Воцарилось молчание.

В это время пожилой видящий лишь смотрел на неё своими бледно-золотистыми задумчивыми глазами.

Он не ответил на её слова.

И всё же что-то в его выражении убедило её, что он думает над этим.

Ловко подбрасывая нож и пиная основание дивана каблуком, она наблюдала за лицом старика и слушала, как поскрипывали её кожаные брюки от того, что она раскачивала ногой.

Пока что, говорила она себе, достаточно того, что он думает об этом.

Глава 19

Пентхаус

Я извивалась в его руках, пытаясь высвободиться, но он лишь крепче сжал свою хватку.

— Теперь ты можешь меня поставить, — сообщила я ему, раздражённо выдохнув и скрестив руки на груди. — Думаю, можно с уверенностью предположить, что после этого маленького представления никто за нами не последует.

Он посмотрел на меня, и на его лице всё ещё оставалось то царственное выражение.

— Нет, — сказал он.

— Нет? — я невольно улыбнулась. — Серьёзно? Люди смотрят, муж, — сказала я, поглядев по сторонам.

Он укоризненно щёлкнул языком и шутливо-неодобрительно поджал губы.

Мы уже проделали большую часть пути до лифтов, так что я сдалась, изо всех сил стараясь игнорировать взгляды видящих и людей, пока мы проходили мимо. Когда мы добрались до лифтов, Ревик кивнул в знак приветствия человеку, который тоже остановился и уставился на нас с откровенным шоком, видимо, узнав наши лица.

Ревик кивком головы показал на кнопку вызова лифта.

— Ты не окажешь услугу, кузен? — вежливо спросил он, словно каждый день носил на руках чумазую женщину в бронированной экипировке и ботинках с коростами грязи.

Слегка выпучив глаза, мужчина поколебался целую секунду, затем дёрнулся вперёд и указательным пальцем ткнул в кнопку.

— Спасибо, — ответил Ревик, опять вежливо склонив голову.

В этот раз я не сдержалась. Я расхохоталась в голос.

Человек посмотрел на меня так, будто я отрастила рога, но лишь сделал шаг назад, продолжая пялиться.

Ревик сохранял рожу кирпичом, пока мы проходили через первые открывшиеся двери.

Как только мы оказались в кабине лифта, он наклонился, обнимая меня и поднося к пронумерованным кнопкам на стене, и подождал, пока я нажму кнопку шестьдесят третьего этажа. Я сумела найти её, хоть и наполовину висела вниз головой, и тянулась через своё плечо.

Я ткнула в кнопку пальцем.

Когда загорелась панель безопасности, я прижала к ней большой палец. Я знала, что они усилили меры безопасности в сканерах. Они не только читали мою ДНК и отпечаток пальца, но также подтверждали, что я жива, в сознании и не «пребываю в весьма бедственном положении». Проверка того, жива ли я, казалась мне смешной в духе чёрного юмора (и вызывала образы того, как мой отрезанный большой палец лежит в чьём-то кармане). Я вынуждена была надеяться, что они не сделали настройки настолько чувствительными, что ускорившееся сердцебиение что-нибудь спровоцирует.

Когда свет погас, двери закрылись, и я облегчённо выдохнула.

Ревик снова прижал меня к своей груди.

Я обвила руками его шею и посмотрела ему в лицо. Когда он не взглянул на меня в ответ, я осознала, что изучаю его выражение так пристально, что Ревик покраснел, реагируя на мой взгляд, и его свет обвился вокруг меня тесными кольцами.

— Врег не совсем ошибается, — сказала я ему. — Ты и правда немножко варвар. Может, тебе стоит отрастить волосы подлиннее, — я потянула за пряди, покрыв поцелуями его подбородок. — Начать носить ожерелья из человеческих зубов.

Он вздрогнул, бросив на меня взгляд, полный неверия, затем рассмеялся, увидев моё выражение.

— Нет, — ответил он, целуя меня. — Мне надо стричься коротко. Маскировка.

— Она не работает, — сообщила я ему.

Я целовала его горло, ощущая привкус соли, а почувствовав его реакцию, легонько пососала. Его aleimi обвился вокруг меня, сделавшись почти физически осязаемым, когда я не остановилась. Как только я подняла голову, Ревик поцеловал меня в губы, и его руки стиснули меня так крепко, что буквально вжали мои рёбра в его грудь.

Большую часть оставшейся поездки мы целовались.

Я чувствовала, как меняется его свет, пока пыталась перевести дух между поцелуями. Его руки, обнимавшие меня, оставались напряжёнными, но в остальном он расслабился, прислонившись к дальней стене кабины лифта и издав низкий стон, когда наши поцелуи сделались крепче.

К концу я уже упиралась в стену лифта, прижималась к нему, а другой рукой крепко обхватила его за шею. Когда на нужном этаже наконец-то раздался сигнал, моя кожа уже была разгорячённой, как и его.

— Да что с тобой? — пробормотала я, когда двери открылись.