Читаем Воин полностью

— Не волнуйся, это больше не повторится. Отныне это будет просто подразумеваться, что я люблю тебя. — Он произнес эти слова четко и с улыбкой на лице, намеренно провоцируя меня.

— Перестань это говорить. — Я провел руками по волосам. — Мне почти тридцать лет, и я никогда не слышал, чтобы эти слова говорили мне в лицо. А потом, в один прекрасный день, я слышу их и от тебя, и от Милы. — Я не учел слова Лауры о том, что она любит меня из-за моего выбора завтрака тогда. Мне это показалось неправдоподобным, и, должно быть, это была история, чтобы понравиться Миле.

— Клянусь, эти чертовы мамаши проникли к нам. Это любовное дерьмо сейчас повсюду.

— Ты прав. Это чертовски скользкий путь. Слово на букву «Л» — это как наркотик, ведущий к объятиям. Мы должны быть возмущены.

Я повернулся, чтобы посмотреть на Финна. Его глаза искрились юмором, и как только он начал смеяться, то уже не мог остановиться.

— Это не смешно, Финн.

— Да, это так.

— Я все испортил с Милой и Лаурой.

— Это плохо. — Он перестал смеяться. — Возможно, тебе придется пустить в ход тяжелую артиллерию.

— Какую?

— Слово на букву «И».

Я нахмурил брови.

— Идиот?

— Нет, я имею в виду — извинение.

Отпрянув назад, я скрестил руки на груди.

— Ты это несерьезно. Лаура потеряла бы ко мне всякое уважение.

Он наклонил голову из стороны в сторону, словно взвешивая варианты.

— Можно было бы так подумать, но, по моему опыту, извинения оказывают на женщин противоположный эффект. По крайней мере, с Афиной.

— Пф, ты не можешь сравнивать эти два явления. Афине нравятся мягкие мужчины. — Когда Финн нахмурился, я добавил. — Не то чтобы я говорил, что ты слабак, но ты ведь понимаешь, что я имею в виду, верно?

— Нет. — Финн упер руки в бока и перенес равновесие на одну ногу. — Не хочешь поподробнее рассказать, почему Афине нравятся мягкие мужчины?

Я застонал и откинул голову назад, глядя в небо.

— Черт, у меня так плохо со словами.

— Да, бл*дь.

— Вот почему Аляска — выход для меня. Дикой природе будет все равно, если я скажу что-то не то. Там, наверху, никто не обидится и не заплачет.

Финн опустил бровь.

— Я знаю тебя с тех пор, как тебе исполнилось двенадцать, Магни. Ты всегда был одиночкой, но изолировать себя — это крайность даже для тебя. — Он сделал паузу. — А как насчет твоего комплекса героя? Кого ты собираешься там спасать?

Я фыркнул.

— Я не герой.

— Тогда как ты называешь того, кто продолжает спасать других людей?

Я развернулся и пошел обратно к домикам.

— Я знаю, тебе не нравится говорить об этом, но ты не можешь вечно наказывать себя за то, что случилось с твоей сестрой. Это была не твоя вина. — Последние три слова Финн произнес медленно и отчетливо. — То, что случилось с Диной, не отменяет того факта, что ты спас меня от наставника Джонсона.

Моя челюсть напряглась. Мы с Финном никогда не говорили о монстре из нашего прошлого. Я был новым учеником в школе Финна, когда заметил, что что-то не так. Любопытство и интуиция заставили меня прислушаться через дверь кабинета наставника Джонсона. То, что я услышал, заставило мою кровь вскипеть до такой степени, что я вышиб дверь и положил конец пыткам, которым подвергался Финн от рук этого гребаного наставника-садиста.

— Ты бы сделал то же самое, — пробормотал я.

— Мне хотелось бы так думать, но мы оба знаем, что я не единственный человек, которого ты спас. Ты заступился за Хана против своего отца и спас ему жизнь. Не думай, что я не знаю, как тебе было тяжело. А как насчет Лауры?

— А что с ней? — спросил я. Мой тон был резким, потому что я ненавидел то, что Финн видел во мне героя, в то время как я был совсем не такой.

— Ты всегда защищал ее.

— Она видит это не так. Она думает, что я командую ею и веду себя как придурок.

— Ты участвовал в большем количестве драк, защищая свою женщину, чем любой другой мужчина в этой стране. Ты мог бы жениться на ней, когда ей было пятнадцать, но ты захотел подождать, пока она вырастет. Я всегда думал, что это было невероятно бескорыстно с твоей стороны, и что мы все заплатили за это определенную цену.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что заплатили определенную цену?

— Мне пришлось иметь дело с твоим капризом. Помнишь тот раз, когда мы увидели Лауру на футбольном матче, сразу после того, как ей исполнилось семнадцать?

Мои руки пробежались по волосам. Это был излишний вопрос. Финн был там, когда я остановился как вкопанный, разинув рот при виде Лауры. Девочка, которую я в последний раз видел, когда ей было четырнадцать, превратилась в захватывающую дух молодую женщину с округлостями и улыбкой, за которую можно умереть. В течение многих лет я чувствовал, что защищаю ее из-за короткой связи, которая у нас была, когда ей было девять. Но в тот день я чувствовал себя более чем защищающим ее. Я также чувствовал к ней физическое влечение.

— А как насчет пилота, которого ты спас из горящего беспилотника, или того ребенка, которого ты нес на себе много миль во время школьного лагеря выживания?

— Он сломал ногу и тормозил нас. Каждый бы так поступил.