Читаем Воин полностью

Он пришел одним из последних. Вокруг длинного дубового стола уже сидели человек тридцать спартиатов. Все как один они были безбороды и безусы, волосы на голове, напротив, были длинны и тщательно ухожены, одежда отличалась простотой и состояла из короткого хитона[45] и гиматиона[46]. Эфор[47] Гилипп, в бытность свою педон[48] Еврита, заметил:

— Молодые ноги, а бегают хуже старых.

Юноша не замедлил с ответом.

— Старый волк всегда выбирает краткую дорогу.

Слова эти понравились Гилиппу, Он благосклонно кивнул, указывая на место рядом с собой. Прежде здесь сидел Артион, но этим утром он отбыл в качестве Феора[49] в Коринф.

По мнению Еврита место Артиона следовало занять кому-нибудь из голеев[50], но воля эфора — закон для спартиата. Скрывая приятное смущение, юноша сел рядом с Гилиппом.

Чашник уже смешивал в кратере[51] вино, когда вошли царь Леонид и его племянник Павсаний. Последний был кроме того эфором и пользовался немалым влиянием в Спарте.

Сравнивая их, нельзя было не отметить, как важно человеку следить за своим телом. Леонид был лет на пятнадцать старше своего родственника, но не зная об этом можно было решить наоборот. Павсаний был весьма грузен, его массивные мышцы покрывал слой дикого мяса, которое замедляет быстроту движений, а двойной подбородок свидетельствовал о том, что эфор не привык ограничивать себя черной похлебкой.

Леонид же, несмотря на более солидный возраст, был могуч и строен. Его мощный торс не был обременен ни единой каплей жира, а под кожей перекатывались тугие бугры мышц. Он единственный мог соперничать с Евритом в борьбе на руках, а во владении мечом ему не было равных.

При появлении царя спартиаты дружно встали со своих скамей. Лишь эфоры Гилипп и Прокон остались неподвижны. Это была их привилегия — сидеть в присутствии царя.

Леонид занял место во главе стола. Павсаний сел по правую руку от него. Вооруженный киафом[52] виночерпий начал наполнять чаши разбавленным вином.

Лакедемоняне, как и прочие эллины, пили вино, смешанное с водой, используя сей напиток прежде всего как средство для утоления жажды. Употребление чистого вина порицалось. Именно эта дурная привычка привела к гибели царя Клеомена. Упившись разбавленным вином, он сошел с ума и изрезал себе ноги, отчего и умер. Судьба Клеомена научила спартиатов осторожно относиться к подарку Диониса.

Дождавшись, когда все килики будут наполнены, царь поднял вверх руку.

— За погибших братьев!

Спартиаты осушили чаши до дна. Слуга внес большой котел с похлебкой и разлил ее в глубокие глиняные миски.

На фидитиях не принято есть молча, но и не каждый полезет вперед со своим словом. Первыми должны заговорить царь или эфоры, а уж затем можно вступить в разговор и остальным.

Тишину нарушил Прокон, слывший любителем поговорить.

— Год должно быть будет урожайным.

Леонид тщательно разжевал крепкими зубами кусок мяса и лишь затем ответил:

— Если удастся убрать урожай.

— Дела так плохи?

— Да. Орды мидян[53] со дня на день двинутся на Элладу.

Эфор рассеянно поковырялся ложкой в своей миске. Ему было далеко за шестьдесят. Покрытые белесоватыми старческими пятнышками руки слегка подрагивали.

— Это будет нелегкое испытание. Но сыны Спарты встретят варваров таким ударом, что поражение под Марафоном покажется им легкой пощечиной.

Царь не возразил Прокону, но заметил:

— Нас восемь тысяч, а их в сто раз больше. И немалая часть полисов преклонит перед мидянами колена.

Прокону нечего было на это ответить. Как и все присутствующие, он был осведомлен о настроениях македонцев, беотийцев и многих других эллинов, свобода для которых значила менее, чем спокойная жизнь и туго набитая мошна.

Тем временем с черной похлебкой было покончено. Периэк заменил пустевший котел на огромное железное блюдо, полное вареных овощей. Чашник налил еще вина.

Переложив овощи в ополоснутые водой миски, спартиаты продолжили трапезу. Все три эфора отказались от второго блюда. Прокон и Гилипп — по старости, а Павсаний из прихотливости. Зато Еврит ел с охотой. Его могучий организм требовал много пищи.

— Если дела обстоят столь плохо, не стоит ли предпринять предупредительные меры? — предложил Гилипп, обращаясь к царю.

— Поясни.

— Укрепить перешеек. Разослать посольства в полисы Эллады и Великой Греции.

— Послы в Афины и Коринф уже отправлены. Великую Грецию мало волнуют наши проблемы. Подобно мидянам, сиракузцы и тарентийцы погрязли в роскоши и думают лишь о наживе. Насчет криптии — дельно, но об этом мы позаботимся, когда убедимся, что война неизбежна.

— Это ясно и сейчас, — мрачно заметил голей, сидевший напротив Еврита. Его звали Булис и он славился необузданным нравом.

— Достаточно об этом, — велел Леонид. — Пусть лучше Гилипп расскажет о дионисиях.